Книга Тайна Лукичёвского Беловодья, страница 115 – Евгений Калачев

— Показалось, – шепотом произнесла Шура. Но на привычный маршрут они возвращаться не стали, решили дальше пройти по переулку и свернуть на параллельную улочку. В этих не хоженых ими местах, казалось, было еще темней, и сердца их бились сильней, но не только от страха, но и от того, что они просто так сдаваться не хотели, были готовы к борьбе за свою жизнь.

— Если что – громко кричи, выйти навряд ли кто выйдет, но… И бей каблуком, старайся в глаз! – шепотом поучала сестру Шура.

— Как? – спросила Антонина.

— А вот так: сними туфлю, зажми в руке за носок и бей со всего маху!

Теперь замерла Антонина:

— Тс-с! – Она поднесла палец к губам.

Они уже в открытую смотрели назад, но в такой кромешной тьме разве что-нибудь разглядишь?

— Видела? – еле слышно спросила Шура.

Антонина закивала головой.

— В капюшоне, в плащ-палатке! – так же еле слышно произнесла она.

— Так дождя же нет! Значит…

И они побежали, уже не разбирая дороги и не опасаясь больше никого, только лишь бы оторваться от преследования. Они петляли по улочкам-переулкам, и вдруг из-за туч вышла желтая яркая луна, и стало так светло, что их фигуры стали отбрасывать тени, и эти тени бежали рядом с ними, а когда они сворачивали в очередной переулок, – впереди них. И стало уже не так страшно, и в какой-то момент им показалось, что в этот раз они спасутся. Тем более уже и дом был не так далеко!

И тут впереди они увидели две фигуры, которые двигались им навстречу не спеша, не выпячиваясь, почти беззвучно, но с какой-то звериной уверенностью. Антонине показалось что-то знакомое в этих фигурах, в этих бесшумных, но стремительных движениях, но Шура, сообразив быстрее, резко остановила сестру рукой, не дав ей броситься к этим «спасительным» фигурам, сестры попятились, прижимаясь к заборам, пока не протиснулись в сбитую из досок калитку размером с человеческий рост, которая каким-то чудом оказалась не запертой. Оказавшись во дворе частного дома, Шура нащупала щеколду, неслышно её накинула, потом так же тихо сдвинула деревянный брус-засов, который не позволял открыть ворота. Теперь засов заблокировал и калитку.

— Они? – еле слышно спросила Антонина.

— Они, – кивнула Шура.

— А тогда там кто? – спросила Антонина.

Шура пожала плечами. Сестры, затаив дыхание, смотрели в щелки калитки. Две фигуры, словно тени, неслышно поравнялись с калиткой. Старший, который был чуть повыше ростом, затягивался папиросой, зажатой в кулаке, дым выпуская узкой струйкой вниз, в сторону от себя, младший играл финкой, перекидывая её из одной руки в другую. Вдруг они остановились. Шура с Антониной замерли.

Старший затушил пальцами папиросу, сунул окурок в карман, тряхнул рукавом, из которого выпала финка, привычным движением поймал её за рукоятку, сказал:

— Эй, фраерок, закурить не найдется?

Человек в плащ-палатке, а это был именно он, к кому обращались с просьбой закурить, остановился, но ничего не ответил. Его лица из-за тени капюшона нельзя было рассмотреть, а вот еле уловимое движение руки под плащ-палаткой Шура увидела. Антонина от страха перестала дышать.

Еле слышный щелчок взводимого курка братья с финками не расслышали, потому что в это время младший спросил:

— Фраерок, а плащ поносить не дашь?!

Человек в капюшоне и в этот раз не ответил.