Онлайн книга «Марионетка»
|
— Петр Григорьевич?! — Что, не ожидали? — Да как вам сказать… Честно? Не ожидал. — Значит, богатым буду. Я, собственно, вот по какому поводу беспокою… Не могли бы вы, Василий, как-нибудь навестить меня… Разговор есть. — Да, да, конечно. Когда вам удобно? — А прямо сейчас! Чего откладывать? Давайте записывайте адрес: Сочинский переулок, пять, квартира три, второй этаж. Знаете, где это? Романов бросил взгляд на проходившего мимо Малявина, что-то горячо выговаривавшего шоферу «Газели» – молодому виновато улыбавшемуся парню в кожаной, подбитой белым мехом куртке, – и промямлил: — Вообще-то я собрался идти на хоккей вместе со съемочной группой «Криминального репортажа». — Жаль, – голос в трубке стал сухим и противным. – Ну что ж, встретимся как-нибудь в другой раз. Встречаться как-нибудь в другой раз с главным редактором единственного в мире книжного издательства, в котором у Романова имелся хоть и минимальный, но все-таки шанс выпустить сборник стихов, было глупо. Он переложил телефон из руки в руку и сказал, что готов прибыть в распоряжение Петра Григорьевича в любое время дня и ночи. — Вот и хорошо! – голос в трубке стал еще суше и противнее. – Когда придете, не звоните – внучка спит, дверь будет открыта. Романов выскочил из здания телецентра в тот момент, когда съемочная группа программы «Криминальный репортаж» заканчивала погрузку аппаратуры. Сел на соседнее с Малявиным сиденье и, уткнувшись лбом в боковое стекло, предался приятным размышлениям о судьбах поэтов. «Как часто для того, чтобы заявить о себе в полный голос, нам недостает сущего пустяка! – думал он, глядя на то, как за окном со скоростью газели проносился вечерний город. – Взять хотя бы мой случай: не попадись в один прекрасный день мои стихи на глаза Харякину – не положил бы он их на музыку и не выпустил ставший популярным музыкальный альбом. Не выпустил бы Харякин ставший популярным музыкальный альбом – не стали бы кандидаты в губернаторы цитировать его по телевизору. Не стали бы кандидаты в губернаторы цитировать его по телевизору – Элеонора не разрешила бы встречаться с сыном, а Январский так и продолжал бы до самой смерти издавать одного себя, как будто во всем городе не существует других поэтов… Так в чем, спрашивается, первопричина? В мастерстве и в таланте поэта или в случае, имя которому – судьба?» И тут он без всякой связи с предыдущими рассуждениями подумал: «А не рано ли я радуюсь?» От мысли о том, что Январский пригласил к себе в гости не для того, чтобы обсудить выход нового сборника стихов, а для чего-то другого, не имеющего отношения к его профессиональной деятельности, Романову стало дурно. Он заворочался на узком сиденье микроавтобуса и, закрыв глаза, принялся убеждать себя в том, что никаких других общих дел у него и у главного редактора книжного издательства нет и быть не может. * * * Тротуары и вся проезжая часть улицы перед Дворцом спорта были заполнены движущимися в одном направлении людьми. Медленно рассекая толпу, микроавтобус со съемочной группой задел бампером одного неосторожного болельщика, коснулся зеркалом другого, уперся в третьего, после чего остановился в ста метрах от автостоянки и заглох. Романов вышел из автомобиля. По краям проспекта Физкультурника ровными рядами стояли серые пятиэтажки, у Дворца спорта, на месте работавшего по выходным дням вещевого рынка, толпился народ, за Дворцом, там, где когда-то, во времена его юности, рос березовый лесок, виднелись остроконечные крыши новых высоток. |