Книга Марионетка, страница 51 – Николай Владимирович Андреев

Однако его уже никто не слышал. Все продолжали смеяться. Всем казалось ужасно смешным, что человек, за право пытать которого спорят две самые могущественные группировки города, смеет не только думать о подобных вещах, но даже всерьез говорить о них.

И тут, в самый разгар веселья, раздался негромкий возглас Самсона с требованием всем заткнуться.

Братва сначала притихла, а потом и вовсе замолчала, с испугом посматривая на него.

Самсон, играя желваками, обвел всех присутствующих в комнате долгим взглядом. Повернул голову в сторону Романова и как ни в чем не бывало приказал продолжать.

Романов благодарно кивнул. Сказал, что знает: ему здесь не верят.

— Но послушайте! Я не меньше вашего хочу найти кассету и деньги, потому что только так смогу доказать, что я здесь ни при чем. И потому обращаюсь к вам с просьбой отпустить меня. Хотя бы до вечера… Вечером я сам приду, и тогда, может быть, мне будет что сказать вам.

— А почему бы тебе не сказать нам прямо сейчас? – ехидно поинтересовался Тяж.

— Да потому, что прямо сейчас я не знаю, что сказать! – сделав ударение на слове «что», Романов развел руками. – Понимаете, у меня есть только некоторые сомнения, подозрения, идеи, требующие осмысления…

— Чего требующие? – не понял Тяж.

— Мне нужно время, чтобы все хорошенько обдумать. Хотя бы до вечера! Пожалуйста!

Тяж снова засмеялся. Однако, заметив, с каким вниманием Самсон слушает Романова, замолчал и с удивлением посмотрел на него:

— Самсон, ты что, на полном серьезе, хочешь отпустить поэта?

Услышав возглас Тяжа, Самсон, казалось, очнулся. Поднял голову и, медленно проговаривая слова, спросил Романова, что он собирается предпринять.

Романов пожал плечами.

— Ну, – задумался он, – первым делом я еще раз обязательно перечитаю рассказ, потом сделаю несколько телефонных звонков и наконец, как и обещал, вернусь к вам.

— Куда к нам? – опешил Тяж.

— Куда хотите. Могу в «Вечерние огни», могу в другое место. Мне всё равно.

Тяж перевел недоуменный взгляд на Самсона.

— Нет, ты слышал? – спросил его. – Он поваляется на диване с книжкой, затем потренькает по телефону, а как проголодается, придет к тебе в кабак за шашлычком. А после, может, еще потребует, чтобы мы ему баньку затопили и спинку потерли…

— Погоди! – перебил Самсон и обратился к Романову с новым вопросом: что он собирается выяснить?

— Я хочу понять, кто тот человек, тот Карабас-Барабас, который стоит за всем этим. Ведь кто-то же забрал деньги и кассету! – воскликнул тот. – Кому-то было нужно, чтобы я написал этот проклятый рассказ!

— А чего тут думать, – перебил его Тяж. – Ты же сам только что сказал: рассказ придумала Петренко!

— Уверяю вас, она так же далека от ваших дел, как и я! – возразил Романов. – Вы можете назвать хотя бы одну женщину, которая была бы в курсе того, о чем шла речь в рассказе?

Тяж отрицательно покачал головой.

— Я и мужика-то такого не знаю, не то что бабу.

— Вот я и говорю, – облегченно произнес Романов, – это кто-то другой… не она.

Задумчиво потирая руки, он прошелся по комнате.

— Пусть я еще не знаю, кто этот человек, что он собой представляет, – остановившись возле журнального столика, сказал Романов, – но зато я точно знаю, что невозможно, натворив столько дел, остаться незамеченным. Где-то он должен был наследить! И я даже подозреваю, где.