Онлайн книга «Марионетка»
|
Мальчик немного подумал и спросил: – А что, король намного старше королевича? – Намного. Лет примерно на тридцать. Мальчик опять немного подумал и сказал, что, по его мнению, из двоих сильнее тот, кто нападет на своего противника первым. Давно оставивший все попытки логически разобраться в умозаключениях сына, Матвеев не стал допытываться, на чем основывается его решение, тем более что и этот, и большинство других выводов ребенка чаще всего совпадали с его собственными. Часы пробили пять раз. Сын ушел в свою комнату готовить уроки, а Матвеев, оставшись в одиночестве, натянул на плечи махровый плед, зевнул и повернулся лицом к стене». Перевернув последнюю страницу, Романов подержал рукопись на весу. — Всё! – небрежно бросил ее на стол. – Я, как мог, переложил ваш сюжет… Увы! Лучше, к сожалению, не получилось. Извините. Всё то время, пока он читал рассказ, Полина задумчиво водила пальцем узоры на столе. — Нет… хорошо, – улыбнулась ему. – Конечно, насчет Каюмовой и журналиста вы немного загнули, но… В общем, мне понравилось… А скажите, – спросила она после небольшой паузы, – это вы сами придумали про Каюмову и их взаимоотношения или у вас тоже был похожий случай? Романов пожал плечами. — Трудно сказать. Что-то похожее, конечно, было. Но говорить о том, что этот эпизод из-под копирки, я бы не решился. — Ну хорошо, – не унималась Полина. – А когда вы бросали женщин, вы тоже чувствовали перед ними вину? Романов замялся. Что-то он, безусловно, чувствовал, вот только назвать это чувство виной ему не позволяла совесть. — Да как вам сказать, – промямлил он, стараясь не глядеть на Полину, – в общем, конечно, да… Понимаете, дело в том, что меня бросали чаще, а значит, переживания отвергнутого человека мне известны гораздо лучше. — Что, и жена вас бросила? Или всё-таки вы ее? — Я же говорю, меня бросали чаще! – с раздражением ответил Романов. Поднявшись из-за стола, он подошел к холодильнику. Вынул блюдце с маслом и, недовольно осмотрев его со всех сторон, поставил обратно. После неловкого молчания Полина вежливо извинилась за неуместные вопросы. — Не извиняйтесь, я сам виноват. – Романов взял ложку, размешал в заварнике чай и, стараясь унять раздражение, глубоко вздохнул. – Видите ли, однажды я возомнил себя богом. А он, как вам должно быть известно, этого ой как не любит. Романов разлил по чашкам чай. Взял чашку, поднял ее на уровень глаз и, прищурившись, сквозь пар задумчиво посмотрел на Полину. — Знаете, когда бедный человек внезапно становится богатым, особенно если все вокруг по-прежнему перебиваются с хлеба на воду, он меняется. В худшую ли сторону, в лучшую ли, это другой вопрос. Главное, что он меняется… Разбогатев, многие начинают задаваться вопросом: что в них есть такого, чего нет у других? Почему они в конце отчетного квартала подсчитывают барыши, а их одноклассники-отличники – дни до получки? Почему их уважают, а тех, кому они еще недавно почитали за честь пожать руку, – нет? И первое, что им приходит в голову, мысль об исключительности. То есть о сумме неких качеств, отличающих, к примеру, нобелевского лауреата от второгодника, триумфатора от побежденного, а чемпиона от аутсайдера. И чем больше они упиваются подобными сравнениями и выискивают различия между собой и остальными, тем больше сами себя убеждают в том, что они не такие, как все, а значит, заслуживают неизмеримо большего, чем остальные. Понимаете? А самое паршивое в этой ситуации то, что такие вот… |