Книга Босиком по облакам, страница 92 – Альбина Скородумова

— Мне кусок в горло не лезет… Она же мне родственница все-таки, а мы ее за цацки, которые на хрен никому не сдались, на тот свет отправили.

Викула, молодой, но уже основательно поседевший мужчина лет тридцати с небольшим, с богатым уголовным прошлым, продолжал разглядывать камни, как будто и не слышал своего сообщника. Изумруды излучали такое манящее сияние, что Викула не мог оторвать глаз от них. Когда от причитаний подвыпивший Жека перешел к всхлипываниям, всегда невозмутимый Викула оторвал взгляд от драгоценностей:

— Прекрати истерить, как баба. Ну сколько можно? Говорю же тебе, это знаменитый гарнитур «Слезы василиска», ошибки быть не может. Он стоит миллионы, понимаешь, миллионы. Ну не взял его один барыга, значит, другого найдем, который поумнее будет.

— А жить-то нам на что? Я все годы на зоне о теплом морюшке мечтал, думал, как откинусь – сразу на же на юг махну. Ты мне таких баек наплел про эти изумруды, а теперь и денег за них не дают, и на мокруху подписался. Дурак я, какой же я дурак.

Викула встал из-за стола, подошел к Жеке и хорошенько встряхнул его за плечи:

— Пойми ты наконец, нам с тобой здорово фартануло – целое состояние в руки приплыло. Надо время выждать, а покупатель на такое сокровище всегда найдется. Любой хабар должен отлежаться, отдохнуть как бы, понимаешь? С голоду не помрем, деньжат на первое время хватит. А если за бабульку переживаешь – не убивайся уж так, не душегуб ты совсем. Мы никого не убивали – я ее просто толкнул, она сама об угол стола ударилась. Это несчастный случай. Судьба значит у нее такая…

— Не надо было к ней идти, если ты точно не был уверен, на хате она или нет.

— Не было ее – я звонил в дверь, долго звонил. Кто ж знал, что она в соседнюю квартиру ненадолго зашла. Ты поешь все-таки, хватит уже одной водкой питаться, да поспи хоть пару часов. А я пойду прогуляюсь, подумать мне надо.

На самом деле Викула хотел отдохнуть от своего напарника, так как боялся, что ему изменит его хваленая выдержка и он просто придушит этого лупоглазого мозгляка. Не будь Жека сыном очень авторитетного Бадая, шансы остаться на зоне живым и здоровым у него были бы нулевые. Викула поддерживал и оберегал малого с того самого дня, как он только оказался в заключении. Братва Бадая уважала, но никто и не догадывался, что у него есть сын. Как, впрочем, и сам Бадай – он ушел на тот свет, не ведая, что оставил после себя потомка. Но сестра постаралась, и когда Жека попал на зону, шепнула проверенным людям, чей он сын. Поэтому в течение всего срока Викула нянчился с ним, как с младшим братом – утирал слезы, подкармливал, вытаскивал из всяких передряг, выслушивал его жалобы и дурацкие истории, сочинять которые малой оказался большой мастак. Он помнил, каким лихим, отчаянным был Бадай, как он сам старался во всем быть на него похожим, и удивлялся, почему сын уродился у него таким хлипким и слабым. У Викулы неоднократно возникало желание придушить этого «пассажира», но в память о Бадае он сдерживал себя.

Однажды в камере разговор зашел о цацках, и Жека брякнул, что у его дальней родственницы хранятся изумрудные украшения, которые всю жизнь мечтала заполучить его мамаша. Но бабка-злыдня отписала их другой внучке – и осталась матушка без желанного наследства. А уж сколько раз в детстве она рассказывала ему то, какого они знатного рода, что самим Демидовым потомками приходятся, что он просто от этих рассказов возненавидел весь этот род… Никто из братвы, конечно, на эту болтовню не повелся, а Викула призадумался. А что, если мозгляк правду говорит? Выбрал время, пока уши никто не греет, да и решил подробнее разузнать про цацки демидовские.