Книга Дело влюбленного киллера, страница 47 – Андрей Воробьев, Михаил Красносельский

Не видела Войцеховская и еще одного наблюдателя, пристроившегося с другой стороны памятника, на трибуне паркового стадиона. Но даже, рассмотри девушка внимательно владельца собаки, она бы никогда не узнала его – бывший сотрудник уголовного розыска, а теперь начальник сыскного бюро Николай Орлов, которого друзья чаще называли Арчи, по имени помощника известного Ниро Вульфа, был Марине незнаком. Сидевший же на трибуне Нертов, был слишком далеко, чтобы девушка его заметила, и он поддерживал связь со своим товарищем по миниатюрной рации.

Не видела Марина и того момента, когда Арчи, направившись вслед за ней из парка, остановился около урны и, надевая на собаку ошейник, быстро спрятал в карман скомканную бумажку с посланием Змееныша…

Что же касается Нертова, накануне он, как и обещал, отзвонился своему шефу, доложив о передаче денег: «Вы были правы: девчонка, судя по всему, едва сводит концы с концами». Андрей Артурович явно остался доволен.

— А как она сама-то? Очень переживает?

Алексея будто кто дернул за язык, и он коротко поведал о своих наблюдениях, дескать, показалось, что эта Войцеховская какая-то дерганая, будто чего боится.

И снова банкир оживился: «Вот и хорошо. Леша, присмотри за ней, пожалуйста. Ну, кого-нибудь приставь, что ли»… А потом, словно угадав недоумение юриста, пояснил, мол, Македонский был хорошим человеком и в память об этом «я просто обязан помочь его жене. А ты организуй что-нибудь. Последи там сам, телохранителя найди или контору какую-нибудь найми на недельку. В общем, думай сам, тем более завтра у тебя выходной»…

Нертов, услышав про выходной, в который предстоит пахать, хмыкнул про себя, но вслух ничего не сказал, а, закончив разговор с банкиром, поехал к Арчи. В результате собака сыщика – ротвейлерша Мэй Квин Лаки Стар О’Кэнел, а попросту Маша, втихаря сжевала задник у новой кроссовки, неосторожно оставленной визитером в прихожей. За то бывший оперативник пообещал задать своей псине приличную взбучку и в качестве компенсации помочь в наружном наблюдении. Уже на следующее утро Арчи свое обещание сдержал.

Нертов корил себя за то, что рассказал банкиру о мелочных сомнениях насчет поведения Марины: просто сомнения, а теперь еще работы прибавилось. Потому он что-либо глобальное организовывать не стал, а с утра пораньше отправился к дому «объекта».

Войцеховская, выйдя из дома, все время озиралась, будто надеялась засечь «наружку», словно шпион в плохом кино. Когда же она выбралась из метро, Алексей, побоявшись попасться на глаза девушке, связался с Арчи. Тот, зачем-то прихватив свое прожорливое сокровище (что, впрочем, оказалось ненапрасным), вскоре добрался до Таврического сада.

Марина выглядела крайне расстроенной, и только полный отморозок не сообразил бы, что с ней происходит что-то не то. Нертов, сидя на трибуне в парке, пытался понять, кого же ожидает «объект» у памятника. Явно здесь была назначена встреча. Но версию о несчастной любви он сразу же отмел: это не вязалось со вчерашним поведением Марины, с ее разговором о смерти Македонского. Дело, вероятно, было в другом. В результате Алексей решил, что раз судьбой девушки интересуется клиент, то для начальника службы безопасности первое дело – получше ее узнать. Убит сожитель этой Войцеховской, который, по словам Чеглокова, был его большим другом. Сомнения в причине убийства зародились даже у ничего не понимающей в сыске девицы. И кто может дать гарантию, что это убийство было последним в некоей цепи? Кто гарантирует, что следующим звеном не окажется покушение на самого банкира? Или все это мелочи?..