Книга Дело влюбленного киллера, страница 138 – Андрей Воробьев, Михаил Красносельский

— Это вся одежда? – изумилась Рита. – Ведь сейчас же не лето.

— В наших горницах тепло, а если нужно выйти во двор, в сенях всегда висит полушубок, – бесцветным голосом отозвалась одна из «крестьянок».

Не без труда Рита оделась. После этого коллеги обильно нарумянили ей губы, щеки и нос. После того как она надела сарафан, Рита уже ничему не удивлялась и ничему не противилась.

Через двор, выложенный бетонными плитками, сестренку Риту отвели в большую избу. Она поднялась на высокое крыльцо и вошла в широкую комнату. Обе девушки поклонились и неслышно вышли, оставив Риту стоять на пороге.

Комнату (или горницу) освещали только свечи, впрочем, их было много. Посередине – широкий стол, уставленный напитками и закусками. За столом сидели трое мужчин: Андрон Ираклиевич и двое незнакомых. Однако внимание Риты привлекли не только они. Возле стола стояла длинная и широкая скамья, покрытая белой простыней. Рядом со скамьей – высокая деревянная бадья, а в ней – длинные прутья.

— Подойдите сюда, – велел Андрон Ираклиевич, строго глядя на девушку.

Рита повиновалась.

— Сейчас последний случай, когда я обращаюсь к тебе на «вы», – продолжил он. – Видите ли, Маргарита, по моему глубочайшему убеждению, ни одна из современных русских девушек не способна проникнуть в психологию русской девушки начала прошлого века. Вам предстоит пройти полный курс обучения, после которого вы станете настоящей крепостной девкой Феклой. Первое и самое главное правило, которого тебе предстоит придерживаться: ты обязана подчиняться любому приказу любого мужчины, находящегося в этом доме. У мужчин своя иерархия, которая не имеет к тебе никакого отношения. Ты раба и больше никто. К этому правилу есть важное дополнение: приказы не обсуждаются и не комментируются. Ты должна стать не просто рабыней, а идеальной рабыней. Ты даже не смеешь ответить: «хорошо», а только сказать: «Я выполнила ваш приказ».

Андрон Ираклиевич сделал паузу и отхлебнул квас из большой глиняной псковской кружки.

— Если тебе, когда ты ешь, прикажут вымыть нужник, ты встанешь из-за стола и сделаешь это и лишь после этого вернешься за стол. Но перед этим ты обязательно умоешься, ибо каждый из мужчин, который захочет тебя, имеет право в любой момент тобой воспользоваться, причем в такой форме, в которой он сочтет это нужным. Если он прикажет тебе петь, когда имеет тебя сзади, ты будешь петь, а если прикажет молчать – ты будешь молчать. Если тебе прикажут покормить грудью щенка…

— Но у меня…

— Двадцать розог, – не меняя интонации, подвел итог Андрон Ираклиевич. – Это очень легкое наказание за нарушение первого правила – приказы не комментируются. Если тебе прикажут покормить грудью собаку, о том, есть у тебя молоко или нет, будет думать тот, кто отдал приказ. Точно так же, если на тебя натравят собак, никто не спросит тебя, нравится это тебе или нет. Дальнейший разговор возможен только после освоения первого урока.

С этими словами он негромко хлопнул в ладоши. В комнату вошли двое парней в красных рубашках. Как ни была испугана Рита, она узнала в одном из них одного из попутчиков.

— Двадцать розог девке Фекле!

Сестренка Рита даже не пыталась сопротивляться, а ее одежда была достаточно простой, поэтому не прошло и десяти секунд, как она уже была на лавке, без сарафана и с задранной юбкой. Парни держали ее за руки и за ноги. Андрон Ираклиевич лично подошел к лавке и, достав из ведра несколько прутьев, начал неторопливо стряхивать с них воду.