Книга Дело влюбленного киллера, страница 118 – Андрей Воробьев, Михаил Красносельский

* * *

Арчи давным-давно научился не реагировать на неожиданности идиотскими поступками, но с идиотскими мыслями поделать было нечего нельзя. Он представил, как ему звонят на на трубку и говорят хриплым голосом: «Если хочешь увидеть живой свою девочку Машу, ты должен пообещать никогда не совать свой нос в наши дела. Иначе сперва ты получишь в конверте ее уши, а потом – лапы». Секундой позже сыщик все же сообразил, что собак в заложники не берут, и направился к Константину. Тот не без труда поднялся, опираясь на поданную Николаем руку, и поведал о случившемся. История казалась фантастической, и все-таки сыщик был уверен: парень не врет. Растерянность слишком явно читалась на лице дрессировщика из спецназа.

— Понимаешь, все с самого начала нормально было. Я сам даже не ожидал, после того как ты мне про свою собаку рассказал. Она меня слушалась, шла рядом, будто давно работаем. Целый час на площадке отзанимались. Я так и не понял, чему ее надо учить. Вроде как все знает. Велю сидеть – сидит. Велю стоять – стоит. Скажи правду, она до этого у тебя училась?

— Ну, училась. Дальше что?

— Дальше – маразм. Нацепил я ее на поводок, иду назад, как мы и уговорились. До твоего дома недалеко, я остановился поболтать с девушкой. У нее тигровый боксер. Во-он, девушка стоит.

— А боксер где? – тупо поинтересовался Арчи.

— Слушай дальше. Я держу Мэй на поводке, боксер рядом прыгает. Недалеко отбежал, а твоя псина как рванется… Я упал и башкой о поребрик. Когда пришел в себя, девушка – рядом. И народ собирается. «Где собака»? – спрашиваю. Мне отвечают, что обе убежали.

На принятие решения Николаю хватило десяти секунд. Он бегло осмотрел Костю и пришел к выводу, что в худшем случае дрессировщик получил легкое сотрясение мозга. Орлов сел в машину, за ним последовал дрессировщик. Немного поколебавшись, туда забралась и девушка, назвавшаяся Ольгой.

Беглецов они нашли возле «Юбилейного», предварительно исколесив половину Петроградской стороны. Боксер и ротвейлерша резвились на газоне возле Ледового дворца, занимаясь тем, что на языке кинологов называется внеплановой вязкой. Животные выглядели утомленными.

— Надо было предупреждать, что у твоего сокровища критические дни, – простонал Константин, – а теперь, пока не закончат, растаскивать бесполезно.

Ольга ограничилась лишь какой-то ехидной репликой.

Собак удалось разлучить не без труда. После этого Арчи отвез Костю в травмпункт, а Ольгу высадил неподалеку от ее дома. Сыщик так нервничал, что не сообразил оставить симпатичной девушке хотя бы визитку. Конечно, она позвонила бы вряд ли, но так было бы приятней – хоть мелкая, да надежда.

После этого Николай посмотрел на часы и сделал то, чем занимался последние полчаса: мысленно обозвал себя сволочью (собаку он обругал вслух, представляя, что придется делать через пару месяцев с выводком полосатых боксоротов или ротобоксов). У него был реальный шанс закрыть сегодняшним вечером проблему нертовского пистолета. Судя по всему, шанс был упущен – часы показали половину восьмого.

Однако сдаваться Николай не собирался. И решение принял оперативно.

— Кататься любишь, черная смерть, – не очень ласково обратился он к довольной собаке, которая, лежала на заднем сиденье, высунув язык почти до пола. – Сейчас прокатишься. За восемьдесят километров.