Книга Невидимый фронт, страница 89 – Юрий Усыченко

Прямо перед Георгием белела стена дома, правее – бесформенное приземистое строение, наверное сарай. Почему так тихо и так темно? Хоть бы луна выглянула! На небе ни звездочки. Далеко, должно быть возле Чумной горы, залаяла собака. Сколько он стоит здесь? Четверть часа? Час? Почему так тихо? Вдруг Савки-Ухаря не оказалось дома и все ушли?! А Савка вернется сюда. Пять пуль! Он всадил в Рауда пять пуль!..

Георгий крепче сжал наган и, почувствовав тепло рубчатой рукоятки револьвера, немного успокоился. Вовсе не час он стоит на посту! Десяти минут не прошло с тех пор, как скрылся Фомин. Конечно, десяти ми…

— Руки вверх! Сдавайся! – разорвал тишину голос комиссара. Сразу пропали остатки страха. Георгий, прислонившись к стене, напряженно всматривался в темноту. В ответ комиссару защелкали револьверные выстрелы, разорвалась граната.

Затем наступила тишина. И в этой тишине Марченко внезапно услышал дыхание приближающегося человека, заметил темную тень, бегущую прямо к пролому.

Марченко никогда не видел Савки-Ухаря, а если бы и знал его в лицо, в такой темноте все равно не смог бы рассмотреть, кто бежит. Но, сам не зная почему и ни на секунду не сомневаясь в правильности своей догадки, Георгий сразу понял: перед ним убийца Рауда. При этой мысли Марченко забыл о револьвере. Не пулей – своими руками он должен расправиться с Савкой-Ухарем! Марченко прыгнул бандиту навстречу, сшиб его с ног. Что произошло дальше, Георгий помнил плохо. Под его кулаками вздрагивало дряблое жирное тело, и, потеряв от ярости всякий контроль над собой, Марченко колотил по нему. Он бил не только Савку-Ухаря. Он бил хозяина шхуны, злого и наглого Паву Крысько, богатеев, издевавшихся над отцом Георгия, – весь ненавистный старый мир, с которым боролся Ян Рауд, самый дорогой для Георгия человек.

Сильная рука схватила Марченко за воротник, отбросила в сторону. Он прислонился к стене задыхаясь.

— Перестань! – сердито сказал неизвестно откуда появившийся Фомин. – Так нельзя… А ты, гад, вставай…

С тех пор прошло почти тридцать лет. И, глядя на Георгия Николаевича, одетого в скромный домашний китель, занятого шахматными этюдами – любимым развлечением, посторонний человек никогда бы не подумал, что этот самый Марченко один заставил сдаться целую шайку бандитов в Одессе, застрелив в упор их главаря Сеньку-Декольте. Что первый свой орден Марченко получил, раскрыв готовившуюся крупную диверсию на судостроительном заводе. Что под руководством Марченко ликвидирована крупная организация контрабандистов, раскинувшая сеть в нескольких портовых городах.

Работал Марченко и на Черном море, и на Каспии, и в Ленинграде. На груди его краснел глубокий шрам – след от удара бандитским ножом; на предплечье и бедре оставили неизгладимую память пули маузера; спину в том месте, где когда-то была глубокая рана, нанесенная осколком гранаты, перечеркивал тонкий рубец. Эту гранату бросил в контрразведчиков начальник группы гитлеровских шпионов, арестом которых руководил Марченко. «Мне всегда везло, – шутил Георгий Николаевич, если речь заходила об опасностях. – Убивали шесть раз, но до смерти – ни разу». В трудные и опасные двадцатые годы, работая в Чека, Марченко женился на сестре своего друга, тоже чекиста, убитого басмачами. Глаша Волкова оказалась настоящей подругой своему мужу. Несмотря на частые переезды из города в город, а может быть благодаря им, Глафира Прокофьевна каждый раз устраивалась на новом месте так, как будто здесь предстояло жить долгие годы.