Книга Невидимый фронт, страница 85 – Юрий Усыченко

— Пава! – бросил через плечо Ананий Титыч.

Стукнула дверь, и на пороге кормовой каюты появился еще один член экипажа – зять Анания Титыча Пава Крысько: на тонких губах хулиганская улыбочка, походка вразвалку, руки по локоть засунуты в карманы брюк клеш. Взгляд черных глаз не туповато-злобный, как у Анания Титыча, а горячий, быстрый, меткий. Ананий Титыч, если его разъярить, засопит, полезет драться, а Пава сунет нож под ребро и пойдет себе вразвалочку дальше.

— Чего изволите, папаша? – не вынимая изо рта самокрутки, процедил сквозь зубы Пава.

— Господин хороший со шхуны уходить не желают. Понравилось даровой хлеб трескать.

— Этот? – Пава сплюнул через борт, едва не задев Марченко. – Напрасно вы, папаша, свою особу утруждаете. Я с ним побеседую.

Пава шагнул к Марченко. Матрос отодвинулся.

— Вы, папаша, в каюту идите, бо продует, а я в секунд все улажу… Ты, дельфин безмозглый! – Пава рывком вынул из кармана смуглые костистые кулаки.

— Погоди-ка! – внезапно раздался голос с причала.

Трое на шхуне застыли не шевелясь. С высоты пирса на них смотрел незнакомый человек – прохожий, которого Георгий заметил, когда разговаривал с хозяином. На нем были галифе с кожаными леями, потертая коричневая кожаная тужурка и черный суконный картуз. Стоял незнакомец, расставив ноги, твердо упираясь ими в бетон пристани, – сразу с места такого не сдвинешь. Руки он заложил за спину, чуть склонив голову набок, и сверху вниз поглядывал на всех троих.

— Погоди-ка, – повторил незнакомец.

— Чего мне годить? – грубо ответил Пава. Однако он остановился, спрятал кулаки в карманы, – узнал Яна Рауда, сотрудника Чека. – Не суй свой нос куда не надо. Ты что, контрабанду у нас нашел? В море без спроса выходим? Знай свое дело – бандюг ловить, а к нам не лезь.

— Знаю свое дело, знаю, не беспокойся. – Серые, как сегодняшнее штормовое море, глаза чекиста встретились с горячим взглядом Павы. В один миг мускулистое тело Крысько напряглось, он даже присел, как волк, готовящийся к прыжку. – А с контрабандой ты тоже от меня не смоешься, – продолжал Рауд, как бы не замечая злобного взгляда Павы. – Уплатите парню что следует.

— Я и плачу, – ответил Ананий Титыч. – Полный расчет до последнего карбованца.

— Не лги. Я тут стоял, слышал и видел, как ты ему вместо денег бандитские бумажки совал.

— Ой, лишенько! Что ж это делается? – по-бабьи заголосил Ананий Титыч.

Пава молчал, стиснув зубы, косо поглядывая на Рауда.

— Ты, парень, – Рауд повернулся к Георгию, и глаза чекиста сразу посветлели, из серых стали голубыми, веселыми, – крой в кубрик, собирай вещички свои, пока хозяин будет мошну развязывать. Тебе на шхуне оставаться больше нельзя, сам понимаешь.

Георгий исчез в кубрике. Крысько кинулся было за ним.

— Стой! – коротким восклицанием Рауд как бы пригвоздил Паву к месту. – Чего тебе там надо?

Пава скрипнул зубами, но, скрывая ярость, встал спиной к Рауду, засвистел веселенький мотивчик.

— Нету у меня денег, хлеба не на что купить! – ныл хозяин «Святого Николая».

Рауд, не обращая на Анания Титыча никакого внимания, равнодушно поглядывал на подплывший к борту шхуны обломок спасательного круга с полустертыми буквами «…ий» – остатком надписи названия корабля. «Так и человек – сорвется со своего места и пропадет, понесет его неизвестно куда, – подумал Рауд. – Надо помочь парню. Молодой он еще, может попасть на плохую дорогу».