Книга Невидимый фронт, страница 117 – Юрий Усыченко

— Павел Афанасьевич, – с запинкой сказал Дынник. – Нам надо серьезно поговорить. Советую отнестись к моим словам разумно и не принимать необдуманных решений.

— Пожалуйста, голубчик, пожалуйста. Готов всем помочь, – Милетин вначале не обратил внимания ни на странный тон голоса Дынника, ни на смысл сказанного. Только через мгновение старик почувствовал что-то неладное.

— Каких необдуманных решений? – тихо спросил он. – Я не понимаю вас, объяснитесь.

— Сейчас поймете. Вот. – Дынник достал из кармана гимнастерки лист бумаги, развернул его и дрожащей от волнения рукой протянул Милетину. – Прочтите этот документ, и станет ясно. Только предупреждаю вторично, – голос Дынника стал еще более откровенно зловещим, – не делайте глупостей.

Милетин совершенно растерялся. Он не мог сообразить, что случилось, чего от него хотят.

— Простите, голубчик, – бормотал Павел Афанасьевич, шаря по карманам. – Вот только очки найду, без них мне не прочесть. Да вы сами расскажите, в чем дело, странно как-то.

— Перестаньте валять дурака! – Дынник в нетерпении стукнул по столу. – Очки у вас на носу. Чего вы их ищете!

— Да, да, – попытался улыбнуться Милетин. – Верно, на носу. А я-то их, глупый, ищу. Стар стал, рассеян…

«Слишком запугивать не стоит, еще с ума спятит», – подумал Дынник и проговорил как можно мягче:

— Вы не волнуйтесь, Павел Афанасьевич, речь идет о небольшой услуге, которую вы мне должны оказать. Не даром, конечно. Вы получите хорошее вознаграждение, а главное, избавите своего сына от очень крупных неприятностей.

— Сына? – Милетин невольно схватился за грудь. – Что такое с Мишей, говорите!

— Ничего, ничего, не беспокойтесь. Пока ему ничто не угрожает, остальное зависит от вас. Прочтите же бумагу, которую я вам дал… Читайте вслух. Лучше поймете смысл.

— «Отец, – запинаясь на каждом слове, читал Милетин. – В свое время я помог иностранной разведке. Сейчас надо помочь еще раз – последний, – и я совершенно свободен от своих обязательств. Во что бы то ни стало выполни все требования подателя этого письма, иначе я пропал, меня могут расстрелять. Не спрашивай ни о чем, подчиняйся беспрекословно. Так надо. Спаси меня. Твой Миша».

— Вот и все, – цинично-весело сказал Дынник, когда Милетин замолк. – Коротко, но достаточно убедительно. Не правда ли?

Минута прошла в молчании. Милетин не шевелился. Только прерывистое дыхание показывало, что он жив.

— Очнитесь, выпейте воды, – Дынник налил воды в стакан, левой рукой подал его Милетину. Правая рука его все время оставалась в кармане, сжимая рукоятку приготовленного на всякий случай ножа: мало ли что может взбрести на ум старикашке?

Павел Афанасьевич вялым движением оттолкнул протянутый стакан.

— Миша, мой Миша! – простонал он. – Что ты сделал?

Вся жизнь вспомнилась ему в эти короткие мгновения: и как не спал ночей, когда заболевал Миша, как отказывал себе в лишнем куске, чтобы купить сыну красивый костюм, послать его на лето в санаторий, и как провожал Мишу в школу, и то счастье, каким всегда были для него беседы с Мишей, совместные воскресные прогулки.

— Ваш Миша сделал пустяк, – ответил Дынник. – Он дал письменное обязательство помогать разведке. Если вы пойдете мне навстречу, мы уничтожим бумагу, и ваш сынок окажется перед советской властью невиннее ягненка. Если нет – можете еще раз прочесть, что его ожидает.