Книга Тайна голубого стакана, страница 59 – Алексей Попков

— Загляните завтра утром, когда придет директор, – сказала женщина. – Кое-кому она разрешает читать эту тетрадь здесь, в здании музея. Может быть, посчастливится и вам.

На следующее утро я направился в музей и пошел прямо к директору. Я застал ее в страшном волнении. Оказалось, что ночью кем-то был взломан сейф и из него исчезли ценнейшие документы, в их числе были и записки Дорогина.

Следствие, проведенное в то время, не дало, к сожалению, положительных результатов. Преступники остались для нас неизвестными.

Потратив неделю на изучение этого происшествия, я установил кое-какие факты, но довести дело до конца не удалось. Пришла телеграмма о моем немедленном выезде.

Якорев снова сделал запись в блокноте. Затем он вопросительно взглянул на капитана:

— Ну-с, это – первый этап операции, так сказать, этап неудачный, но что же было дальше? Из вашей докладной мне известно, что вы в конце концов разыскали записки, а потом снова потеряли их. Расскажите подробно, меня интересует все, даже малозначащие на первый взгляд детали!

— Как и для чего я оказался на оккупированной польской территории и попал к партизанам, – возобновил свой рассказ капитан, – вам известно. Это произошло незадолго до окончания Великой Отечественной войны. Перед решающим наступлением Советской Армии отряд получил приказ ударить в тыл немцам и разгромить стоящий в городе гарнизон.

Стремительным ударом партизаны выполнили эту боевую задачу. Я, тоже выполнив к этому времени свое задание, задержался на некоторое время в городе, заинтересовавшись оставленным немцами большим архивом. Но ничего интересного я в нем не нашел и, устав рыться в бумагах, хотел покинуть помещение, как вдруг заметил стоящий в углу небольшой несгораемый ящик. Вскрыв его, на самом дне я обнаружил толстую, в клеенчатом черном переплете, тетрадь. Раскрыв заглавный лист, я прочел: «Записки Дорогина». Это был тот самый документ, который у меня из-под носа выкрали из музея.

В течение нескольких дней, пока мне подготовляли переход через линию фронта, я читал эти записки. Многие места неизгладимо врезались в мою память. Тогда я понял, насколько важен этот документ…

Через несколько дней я предпринял попытку перейти фронт и без особых затруднений проскользнул через немецкую оборону. Местность была лесистая, а проводник, которого дал мне командир партизанского отряда, оказался смышленым человеком, знающим этот участок.

Все шло хорошо, пока я не достиг специально проделанной немцами просеки, параллельной линии их обороны. Не успел я выбраться из нее, как попал под сильный минометный обстрел. К счастью, я увидел неподалеку воронку, образовавшуюся от взрыва авиабомбы, и пополз к ней. Но когда я оказался уже у цели, был тяжело ранен, потерял сознание и очнулся в госпитале десять дней спустя. Мне рассказали, что я пролежал в воронке больше суток. Выручил меня командир какого-то войскового подразделения, но фамилии его никто не знал.

Когда я не нашел при себе записок Дорогина, отчаянью моему не было предела. Их взял, очевидно, кто-то из людей, спасших мне жизнь. Вот и все!..

Резкий телефонный звонок прервал беседу. Полковник не спеша взял трубку. Капитан, немного утомленный своим затянувшимся докладом, перевел дух, наблюдая за Якоревым. Хотя тот прекрасно владел собой, однако капитан прочел на его лице сначала удовлетворение, а потом досаду. Наконец Якорев перебил невидимого собеседника: