Книга Тайна голубого стакана, страница 55 – Алексей Попков

— Этот человек, – продолжал капитан, – с невероятным упорством разыскивал какого-то офицера, которого сам знает, по всей вероятности, только по фотографии и некоторым приметам. Например, незадолго до моего отъезда побывав в госпитале, размещенном в Некрасовской школе, он обошел палаты выздоравливающих офицеров. На сей раз он проник туда под видом лоточника, продавца папирос. Ему, видимо, также хорошо известно, что разыскиваемый им человек находится на постельном режиме. К такому выводу я пришел потому, что Неизвестный обслуживает, прежде всего, офицеров «лежачих», и лишь потом, для отвода глаз, обходит остальных. Он превосходно владеет русским языком, а все же он не русский. Его манера держаться дает основание полагать, что он, видимо, военный… Несколько раз я устанавливал, что он приходил в госпиталь под видом продавца газет, журналов и конвертов…

— Ну, хорошо, хорошо, – проговорил Якорев, когда капитан на секунду умолк, собираясь с мыслями. – Но я жду ответа на основной вопрос: кто же он, что ищет, на кого работает? Нет ли у него особых примет, только ему одному свойственных манер или жестов?

— Есть, товарищ полковник! Я не забыл, как вы еще на первых своих лекциях разъясняли нам, какую важную роль в процессе наблюдения имеют особые приметы, привычки, походка, которые резко отличают одного человека от другого…

— Совершенно правильно, я останавливался на этом очень подробно. Чувствую, что вы хорошо усвоили теорию… Расскажите, как вы применили ее на практике?

— Однажды, – продолжал капитан, – Неизвестному, видимо, изменило обычное самообладание. Очевидно, он потерял душевное равновесие от досады, что бесполезно потратил так много времени на поиски нужного ему человека. Выйдя как-то из госпиталя, он вдруг остановился, напряженно думая, потом поднял руку и подергал себя за ухо. Тут же я обратил внимание, что на мочке левого уха Неизвестного имеется уродливый нарост довольно значительных размеров. Впоследствии я убедился, что он после очередного безрезультатного обхода какого-нибудь госпиталя, оставшись один, всегда нервно подергивает себя за ухо с наростом…

— Нарост?.. На левом ухе? – с интересом переспросил полковник. – Вы твердо это установили?

Капитан заметил, что лицо Якорева озарилось радостью, как будто ему приятно узнать о такой мелочи.

— Так точно, – подтвердил капитан. – Это и стало для меня основным признаком, по которому я безошибочно узнавал Неизвестного, в какую бы одежду он ни переодевался и как бы ни старался изменить свою внешность.

— А сколько, по-вашему, лет Неизвестному, как вы его окрестили?

— Он уже пожилой человек. Думаю, что не ошибусь, если дам ему лет пятьдесят – пятьдесят пять…

— Правильно, капитан, вы почти не ошиблись. – Полковник с довольным видом пригладил свои густые, с проседью, волосы.

— Так вы знаете этого человека?

Якорев утвердительно кивнул головой.

— Вот как!.. – разочарованно протянул капитан. – А я-то думал, что честь открытия принадлежит мне!

С улыбкой взглянув на капитана, полковник ответил:

— Вы его, так сказать, открыли вновь. Прежнее имя этого авантюриста, вернее, одно из последних известных нам имен, Сандерс. Ему поручают выполнение наиболее сложных заданий. Он опытный шпион и диверсант, не брезгует никакими средствами для достижения цели… Вы были правы, что так внимательно следили за его поведением. Эту личность нельзя ни на минуту выпускать из поля зрения…