Книга Тайна голубого стакана, страница 132 – Алексей Попков

Многое повидала тетя Шура на своем веку, глаз у нее был наметанный. Она безошибочно чувствовала, хороший перед ней человек или плохой. Вот Галина Ковригина ей сразу понравилась… А эта? Смазливенькая она, ничего не скажешь, да только глаза у нее какие-то хитрые, все по сторонам смотрят…

Проводив приезжую до кабинета дежурного, тетя Шура снова принялась за работу, но ей не давало покоя какое-то тягостное чувство.

К разговору, который происходил между приезжей женщиной и дежурным инженером по рудоуправлению, тетя Шура не прислушивалась, он ее не интересовал. Поняв только, что приезжая должна будет заменить Галину Васильевну Ковригину, старуха сразу вспомнила свою квартирантку, так нелепо пострадавшую, и совсем расстроилась.

Подняв голову, тетя Шура смахнула рукой невольно накатившиеся на глаза слезинки и в этот момент ясно расслышала, как приезжая многозначительно сообщала дежурному:

— Я внучка известного геолога Дорогина, слыхали, должно быть, о нем?

Дежурный по рудоуправлению, молодой инженер Игнатов, растерялся при виде Зеленцовой: он словно завороженный в упор смотрел на ее миловидное лицо, не зная, что сказать и как ответить.

Это Наталья Семеновна сразу почувствовала.

— На руднике я нахожусь недавно, с месяц, не больше, – облизывая языком пересохшие от волнения губы, смущенно сказал Игнатов, – про Дорогина еще ни разу не слышал. – Краснея, он добавил: – Я по специальности горняк, а не геолог…

Тетя Шура недоумевала. На ее лице отразилась растерянность. Постояв перед дверями кабинета дежурного, она, не слыша больше голоса приезжей, принялась домывать пол.

«Внучка известного геолога Дорогина, – повторила она про себя слова приезжей и тут же составила о ней твердое мнение: хвастунья или просто обманщица, у Василия Степановича была другая внучка, меня провести трудно».

Закончив уборку, тетя Шура нехотя перетащила с улицы в помещение конторы тяжелые чемоданы приезжей и вышла из рудоуправления.

Продолжая думать о странной гостье, она невольно ускорила шаг, хотя до дома было недалеко и торопиться было незачем. Время от времени старуха косо посматривала по сторонам, словно остерегаясь какой-то опасности. Почувствовав колючий холод, пробежавший по спине, тетя Шура почти бегом дошла до квартиры. Положив на стол сумку, она, вопреки обыкновению, вместо того, чтобы сразу же начать готовить завтрак, сперва подняла крышку сундука, обитого наискось узкими полосками желтой жести. Квадратный альбом с голубыми плюшевыми корочками лежал на самом дне, бережно завернутый в чистое холщовое полотенце.

Достав из альбома небольшую фотографию, тетя Шура внимательно поглядела на нее и грустно улыбнулась, потом положила альбом на место, а карточку оставила у себя. Затем она вынула из-под покосившегося от времени стола изношенную, без ручки, корзинку, где хранился лавровый лист, и, порывшись в ней, извлекла сверток пожелтевших от времени исписанных мелким почерком бумаг.

Некоторое время она стояла в глубокой задумчивости… Эти бумаги и, в особенности, фотографии навеяли ей дорогие для каждого человека воспоминания о годах юности, о ставшей для нее родной семье Дорогиных. Медленно текли минуты. Наконец тетя Шура решительно встала, смахнула невольно набежавшие слезы, торопливо завязала в головной платок бумаги и карточки и вышла на улицу, закрыв квартиру на небольшой висячий замок.