Книга Тайна голубого стакана, страница 116 – Алексей Попков

— Это ложь, я не шпион! – негодуя, повторил Борис.

— Так вот, имейте в виду: на руднике с нетерпением дожидаются только вашего возвращения, чтобы немедленно вас арестовать!

— Меня, арестовать? – невольно вырвалось у Подкорытова. – За что?

— За то, что вы отравили геолога Ковригину! После того как, объяснившись ей в любви, получили отказ, вы угрожали отомстить ей и выполнили свое намерение!

— Нет, это не так, вы что-то путаете! Я впервые слышу от вас, что Ковригину отравили, – сказал Борис, заметно волнуясь.

— Это вас не оправдывает, – все так же неторопливо проговорил иностранец, – следователь, бесспорно, сделает вывод, что отравление Ковригиной совершено вами из ревности. А в город вы уехали с целью запутать следы.

Борис решил терпеливо выждать, какие еще сюрпризы ему преподнесут.

— Но это не все, – продолжал незнакомец, не спуская с него пристального взгляда, – в письменном столе, за которым вы работаете, обнаружен магнитно-вибрационный аппарат, с помощью которого вскрываются сейфы и похищаются документы. А на руднике, как вам известно, случаи исчезновения документов за последнее время участились. Кроме того, там же найдены конверты, тушь и ватманская бумага того же сорта, что и бумага, на которой писались сотрудникам рудоуправления анонимные угрожающие письма. В этом же ящике найдено золотое кольцо с маркой иностранного ювелира…

В пустой полутемной комнате в томительной тишине монотонная речь незнакомца звучала как заклинание.

— Сейчас мне стало понятно, для чего подбросили в мой письменный стол эти вещи! – прервал это заклинание Подкорытов и через силу усмехнулся. Затем, постепенно повышая тон, он добавил: – Мне обманывать некого, а отравлять Ковригину я не собирался. Я не шпион! Единственная моя вина, что люблю Галину еще со студенческих лет. А скрывать свои чувства я не находил нужным…

— Что ж, вполне достаточно и этого, – злорадно сказал иностранец, – не так давно вы объяснились Ковригиной в любви, а когда она не ответила вам взаимностью, вы стали ей угрожать. Вспомните, не спешите с ответом!

— Мне нечего долго думать, такой случай действительно был, – в голосе Подкорытова послышалось негодование, но, чуть смягчив его, он добавил: – Но кому и какое до этого дело?

— Ясно! – незнакомец негромко рассмеялся. – Теперь вам все равно угрожает арест!

— Не думаю, – возразил Борис, все так же решительно, – советский суд сумеет разобраться…

Иностранец в сомнении покачал головой:

— Не стану спорить. Может быть в конце концов вас и выпустят, – он ободряюще похлопал Подкорытова по плечу, – но нервы-то потреплют основательно! Вы невиновны, а вас вдруг посадили! Скандал! Авторитет ваш все равно к черту полетит! А может быть и так, – после небольшой паузы продолжал он, – что вас не арестуют, это – в нашей власти! Но только при условии, что вы дадите нам кой-какие сведения. О, не беспокойтесь, самые пустяковые и для вас совершенно безобидные…

— Какие сведения? Я ничего не знаю, отстаньте от меня, – в сердцах крикнул Подкорытов, рывком поднимаясь со стула, – в тюрьму вы меня загнать хотите, в тюрьму!

Глаза у Подкорытова потемнели, лицо от негодования перекосилось, а кисти рук судорожно сжались в кулаки. Он, нагнувшись, шагнул к выходу.

Внезапно перед ним возник тот же рослый, молчаливый человек, что привел его сюда, жестом он требовал от Подкорытова, чтобы Борис сел на прежнее место.