Книга Кованый сундук, страница 28 – Александр Воинов

Ястребов читал телеграмму долго-долго и почему-то сердито сдвинув брови. Наконец, прочел и отложил в сторону.

— Прямо невероятно, – сказал он вполголоса, – четыре события, и все в один день!

— Три я знаю, товарищ генерал. – Стремянному ново и даже как-то весело было называть генералом Ястребова, который всего несколько месяцев тому назад был подполковником, а в начале войны – майором. – Первое событие – освобождение города! Второе – присвоение вам звания генерала… Третье – орден… А четвертое?..

— Ну, это – самое незначительное! – смущенно сказал Ястребов. – Мне сегодня исполнилось сорок пять лет!..

— Поздравляю, Михал Михалыч! – сказал Корнеев, крепко пожимая ему руку. – Отметить это надо!.. Такие дни бывают раз в жизни!..

— И я вас поздравляю, товарищ полк… – Стремянной вдруг сбился, махнул рукой и обнял Ястребова, – дорогой мой товарищ генерал!..

Ястребов с трудом высвободился из его могучих объятий.

— Ладно, – шутливо сказал он. – Поздравления принимаю только с цветами… Давайте покончим с делом. Спасибо вам, товарищ Якушкин, – обратился он к фотографу, который все это время безмолвно стоял в стороне, однако всем своим видом участвуя в том, что происходило в комнате. – Вы поступили совершенно правильно, передав в руки командования эти фотографии. Благодарю вас за это! Я вижу, трудно вам тут было… Вот вам записка, – Ястребов нагнулся над столом и, взяв листок бумаги, написал на нем несколько слов. – Идите к начальнику продовольственного снабжения – он выдаст вам паек…

— Спасибо, спасибо, товарищ генерал, – Якушкин широко улыбнулся, обнажив длинные желтые зубы, пожал всем по очереди руки и направился к дверям.

— Ну, Воронцов, – обратился к майору Ястребов, когда дверь за Якушкиным закрылась, – ведь важный материал он нам доставил?! А? И человек, по-моему, занятный…

— Да, несомненно, – согласился Воронцов, собирая фотографии в пачку. – Я заберу все фото, не возражаете?

— Забирай, забирай, – кивнул Ястребов и протянул ему карточки, которые были у него в руках. – Это для твоего семейного альбома, а мне ни к чему… Изучи, как следует. Это такие документы, от которых не открутишься…

— Еще минуточку, товарищ Воронцов, – сказал Стремянной, заметив его выжидательный взгляд, – я только досмотрю эти несколько штук…

Он взял в руки последние три фотографии. На одной из них внимание его почему-то привлекла фигура уже немолодого немецкого офицера, плотного, с высоко поднятыми плечами… Офицер смотрел куда-то в сторону, и фигура его была несколько заслонена широким кожаным регланом эсэсовского генерала, обращавшегося с речью к толпе, понуро стоящей перед зданием городской управы. Что-то в облике этого офицера показалось Стремянному знакомым. Где он его видел?.. И вдруг в памяти у него возникли те двое пленных, которых он заметил сегодня утром на улице города. Тот, постарше, с поднятым воротником и в темных очках!..

Стремянной быстро вышел из комнаты, спрыгнул с высокого крыльца и нагнал Якушкина в ту минуту, когда фотограф расспрашивал часового у ворот, как пройти к продовольственному складу.

— Товарищ Якушкин! А товарищ Якушкин! – окликнул Стремянной. – Скажите-ка мне, кто это такой? Вы не знаете? Да нет, не этот. Вон тот, позади…

Якушкин поправил очки и взял из рук Стремянного фотографию.