Книга Кованый сундук, страница 136 – Александр Воинов

Но вокруг все как будто спокойно. От баржи с керосином отъезжали наполненные цистерны. Мимо проходили патрули, наблюдавшие за порядком. Они не вмешивались в дела тех, кто работал на корабле и на баржах.

Через полчаса должна кончиться смена. И пока одни грузчики уйдут, а другие заступят на их место, возникнет так называемая пересменка. Вот тут во время суеты, невольно возникающей в пересменку, как раз и удобно перетащить соединительные мостки с одной баржи на другую.

Миша уже совсем было потерял надежду на приход Ткачевича, когда тот неожиданно вынырнул из-за ящиков с грузами.

— Черт бы побрал этого Попеску! – выругался Ткачевич. – Два часа продержал меня из-за того, что кто-то переписал на ящиках со станками порт назначения. Вместо Бухареста станки заслали в Констанцу, а оттуда еще куда-то, и теперь нигде не найдут…

— Кто же это умудрился?

— Чья-то умелая рука. Даже трафареты подходящие достали. Чистая работа! Ну, пошли, пока не явилась новая смена.

Двум мужчинам потребовалось всего несколько минут для того, чтобы, поднатужась, перетащить деревянные мостки с одной баржи на другую, а затем Ткачевич вошел на баржу со спиртом и быстро отвинтил там гайки на закрывающих трюм клапанах.

— Ну, представление началось! – сказал Ткачевич, когда они с Мишей снова вернулись на берег.

— А я, честно говоря, решил, Александр Васильевич, что вы не придете.

— Понимаю. Даже могу представить себе, что ты обо мне думал. Живем как в джунглях…

Последствия проведенной ими операции не заставили себя долго ждать. Через полчаса к пристани подъехала автоцистерна. Два немецких солдата выскочили из кабины и, раскручивая шланг, устремились по мосткам к горловине баржи.

Миша и Ткачевич отошли метров на сто и взобрались на большой ящик. Отсюда, как с наблюдательной вышки, им было видно каждое движение солдат.

Вот они откинули на бок железную крышку. Начали опускать в горловину шланг. Потом вдруг вытащили его обратно. Что-то друг другу сказали. Затем опустились на колени и заглянули в горловину. Наверно, понюхали. Поднялись. Один из них побежал к машине. Залез в кабину. Вот выскочил обратно с ведром.

— Итак, увертюра окончена, – проговорил Ткачевич, – начинается первый акт.

Ведро со спиртом уже поднято наверх, и солдаты, обмакнув в него пальцы, обсосали их, как дети леденцового петушка на палочке. Осторожно внесли ведро в кабину, автоцистерна тут же развернулась, выехала на берег и на минуту приостановилась около группы немецких моряков, которые, сойдя с корабля, очевидно, направлялись в город. По тому, как моряки сразу оживились, нетрудно было догадаться, что им сообщили солдаты. Несколько моряков тут же устремились к барже, остальные бегом бросились в сторону.

— Не иначе как за тарой помчались! – усмехнулся Ткачевич.

Из искры да возгорится пламя! Не прошло и получаса, как пристань стала похожа на источник среди пустыни, к которому, спасаясь от жажды, устремились паломники.

Каждый тащил то, что смог достать: ведро, кружки, бутылки, котелки, фляги, каски, бочки, даже ношеные сапоги с высокими голенищами. Наиболее догадливые притащили в карманах и закуску.

Набрав спирта, солдаты расположились на барже и на причале. Потом, когда стало тесно, вновь прибывшие начали рассаживаться на берегу.