Книга Станция Степная, страница 81 – Владимир Цыбизов

— А!.. – в отчаянии махнул рукой отец, вскакивая с места. – Как вы не поймете, что разговаривать об этом нужно не здесь. Раз и навсегда запомните: такие документы не следует выносить со станции, даже ко мне. И потом, зачем поднимать вопрос, который уже решен? Где намечено, там и поставите. Ясно? Впрочем, не будем больше разговаривать об этом. Идемте на станцию. Дайте-ка мне план, я его спрячу. Так будет вернее.

Дмитрий Александрович был очень зол на Потапова. И дернуло же его притащить сюда этот секретный документ. Конечно, похвально, что Потапов беспокоится о приеме эшелонов и старается сделать как можно лучше, но всему есть мера. Конечно, это дело новое: принять столько эшелонов за одну ночь. Разгружать их по мере подхода станция не в состоянии. Уж очень малы промежутки между приходом одного, второго, третьего, четвертого, пятого и шестого эшелонов. Хочешь или не хочешь, а на станции под разгрузкой будет стоять одновременно несколько составов. Для фашистских стервятников это лакомый кусочек. Нужно умело рассредоточить эшелоны на станции этой ночью. Для этого вчера Зимин и составил план приема и разгрузки поездов и ознакомил с ним Потапова, растолковал, как принимать составы, на какие пути и в какие тупики. А сейчас ему вдруг что-то не понравилось. Надо идти на станцию и там поговорить. Может, у Потапова действительно есть серьезные возражения и основания, чтобы изменить план.

— Тогда идемте, а то времени до дежурства осталось мало, – сказал Потапов.

— Сейчас, вот только бумаги в сундук спрячу…

При этих словах в коридоре скрипнула половица и послышались шаги, но звуки были настолько слабы, что за разговором их не услышали. Только Володя обратил на них внимание, да и то лишь потому, что сидел лицом к двери и заметил у порога какую-то тень, которая быстро исчезла. Кто же это ходит там?

Володя быстро выскочил из-за стола и выбежал в коридор. Подозрительно покосился на углы, заглянул за сундук, но там никого не было. Медленно, все еще не веря, что в коридоре никого нет и никого не было, он возвратился в комнату.

Отец уже взял ключ и пошел в коридор, к сундуку. Бросил взгляд на одну из дверей, выходящих в коридор: ему показалось, что она чуть-чуть качнулась. Или это ему только показалось? Что за чепуха!

Дмитрий Александрович посмотрел в задумчивости на папку в руках, вставил ключ в замочную скважину сундука и повернул его в одну сторону, потом в другую… Хорошо, что в этот момент поблизости не было Кольки или Васи, иначе они тут же на месте уличили бы Володю во лжи: замок, о котором он говорил, что он музыкальный, оказался совсем обычным замком. Больше того, когда Дмитрий Александрович поворачивал ключ, в замке не только не заиграло, но даже и не скрипнуло.

Отец положил в сундук папку с бумагами, опять повернул ключ туда и сюда – опять не заиграло. Дмитрий Александрович вместе с Потаповым вышел из дома.

Володя с тоской посмотрел им вслед и сказал:

— Мама, можно мне на улицу?

— Ни в коем случае. Дома никого не остается.

— Чего же сидеть дома, если дом можно запереть?

— Конечно можно, только сам знаешь, какой у нас замок на двери: ничего не стоит гвоздем отпереть. Сам отпирал.

— Я проволочкой отпирал…

— Ну, вот видишь, даже проволочкой отпирал! – с возмущением сказала мать, уже совсем готовая к выходу. – Я просто не знаю, сколько раз нужно говорить отцу, чтобы достал другой замок.