Книга Станция Степная, страница 226 – Владимир Цыбизов

— Опускайте, – сказал Юрий, направляя ломом колеса на рельсы.

Берсенев бережно опустил корму «Астарты» и легонько, как показалось Юрию, толкнул аппарат рукой. Вагонетка с аппаратом покатилась к противоположной стене.

Пока они возились с аппаратом, в цех прибежал народ. Прибежал и дежурный по цеху, и начальник цеха, но все уже было закончено. Зотов тоже прибежал посмотреть и узнать, что тут случилось. Однако Берсенев, подмигнув многозначительно Юрию, сказал всем любопытствующим:

— Вот керосин загорелся случайно. Кто-то пролил. В общем, идите спать, товарищи, а кому надо – тот все узнает во всех подробностях. Так-то вот. – И обратился к Юрию: – Вот что, Юрий, позвони Житкову. В конце концов надо положить конец этим штучкам. Хватит.

— Бегу, Вадим Кондратьевич, – сказал Юрий.

Когда Юрий ушел, Берсенев сказал начальнику механического цеха:

— Вы уж, Семен Андреевич, извините меня, что дверь испортил. Понимаете, иду мимо – и вдруг вижу в окно пламя. Ну, дверь оказалась запертой. Пришлось подобрать что потяжелее и, значит, открыть… Хорошо, вал нашелся возле стены. Там, кстати, немало их…

— Ничего, вот скоро уберем валы, тогда нечем будет двери ломать, – пошутил начальник цеха.

Вокруг засмеялись. Народ стал расходиться. Когда прибыли Ярцев и Житков, в цехе находились только Берсенев и начальник цеха. Впрочем, к ним скоро присоединился Зотов. И когда подошли к стене, где лежала белая кучка неизвестного вещества, он очутился впереди всех.

— Что это такое? – спросил Ярцев. – Известка?

— Это каустическая сода, – ответил Берсенев. – Отсюда и распространилось пламя.

— Это вполне понятно, – заметил Зотов. – Каустическая сода способна самовозгораться, если смочить ее водой.

— Да, действительно, – подтвердил Вадим Кондратьевич.

— Я представляю все дело так, – сказал начальник цеха. – Видите, вдоль стены течет узенькая струйка? Кто-то просто недосмотрел в гидравлическом отделении, неплотно закрыл кран, и вода стала сочиться, потекла сюда. А когда намочила соду – возник пожар. Все очень просто.

— А кто же, по-вашему, выбросил сюда каустическую соду? – прищурив глаза, спросил Вадим Кондратьевич.

— Кто? Странный вопрос. Да сами же рабочие. Кто же еще. Просто безалаберно относятся к химикатам. Надо будет взгреть как следует за такие штуки кого следует.

— Минутку, минутку, – нахмурился Берсенев. – Очень уж просто по-вашему все получается. А мне кажется, здесь преступление посерьезнее, чем безалаберное отношение к химикатам. Я считаю, что было не самовозгорание и не самонамокание, – на последнем слове Берсенев сделал ударение, – а самый настоящий поджог. Не будем закрывать глаза.

Губы начальника цеха сомкнулись в жесткую складку.

— Вы так думаете?

Берсенев пожал плечами и с видом человека, которому остается лишь оперировать фактами, попросил всех пройти в медницкую. Там он подошел к ящику, где хранились химикаты для воронения деталей. Ящик был пуст.

— Ясно? – спросил Вадим Кондратьевич, обводя всех глазами и останавливая проницательный взгляд на начальнике цеха. – Кто-то выгреб химикаты, конечно, надеялся, что на заводе все невежды, думал ввести в заблуждение нас. Мол, подумают, что химикаты самовозгорелись от этого вот ручейка. А того не знает, что рабочие в медницкой у нас – народ сознательный, работают добросовестно, каждый месяц премии получают за экономию материалов, в частности химикатов.