Книга КГБ. Бывших не бывает?, страница 286 – Валерий Пирогов

— А ты как там оказался? – удивился Виктор.

— Давно мы не встречались! Ты совсем отстал от жизни. Я ведь, как ты помнишь, не очень был склонен к работе особиста. Не интеллигентное это дело. После истфака Свердловского госуниверситета, где мне нравилось копаться в исторических архивах, исследовать события прошлого, писать стихи, встречаться тайно с агентами в военной форме – сам понимаешь, это не моё…

— Да, я до сих пор вспоминаю, как ты «охмурял» девчонок в Новосибирске своими эпатажными стихами:

Хочешь – шар земной

Положу на язык, как мороженое?

Хочешь, стану я, как Луначарский,

Немного лысый, но зато здорово умный!..

— Открою секрет, это были не мои стихи. И еще покаюсь, мне больше нравились твои стихи, но я никогда не говорил об этом. Это ведь я «украл» перед выпуском твою тетрадку со стихами и увез её в Свердловск на память. К сожалению, потом она потерялась. Извини, дружище, в оправдание скажу, что это можно расценить как признание твоего таланта – ненужные вещи не крадут. Крадут всегда только ценное! – без особого сожаления, с долей черного юмора признался Николай.

— Ладно, как говорит сейчас молодежь, проехали! – вынужден был согласиться Виктор.

— А ты стихи сейчас пишешь? – с интересом спросил Николай.

— Стихи сейчас не пишу. Издал несколько небольших книг. И на этом «завязал» с лирикой. Жизнь нас всё больше склоняет к прозе. Балуюсь публицистикой, подумываю о прозе… Да ладно об этом… Расскажи, чем закончилась эта экспертиза царских останков?

Виктор, конечно, был удивлен неожиданным признанием Николая, что это он взял тогда его тетрадь со стихами, он думал, что она просто потерялась. Впрочем, что взять с интеллигентов. Николай был именно интеллигентом, он заметно выделялся среди слушателей школы КГБ тем, знал об истории страны больше других и интересовался не столько будущей работой в военной контрразведке и перспективами собственной карьеры, сколько общечеловеческими проблемами.

— Так вот, проработав год в особом отделе, я перевелся в следственный отдел УФСБ и стал специализироваться как криминалист. Эта работа больше мне нравилась, чем бегать за солдатами и делать мелкие пакости офицерам. Поступил в заочную аспирантуру и защитил кандидатскую диссертацию, потом перевелся в Военную прокуратуру, там защитил докторскую, читаю лекции…

— И продолжаешь охмурять юных студенток!

— Не без того… Но в комиссию меня включили, как признанного специалиста-эксперта. Всё-таки доктор наук.

— И что ты можешь сказать старому другу как признанный специалист? Я слышал, что наша церковь до сих пор не признала останки царской семьи подлинными, хотя и канонизировала их в качестве мучеников.

— Комиссия рекомендовала признать их подлинными и такое предложение направила на международную экспертизу, но я не уверен, что это правильно, и написал особое мнение. Однако, насколько мне известно, особое мнение к заключению не приобщили.

— Словом, всё, как всегда. – Его подозрения подтвердились лишний раз.

— И не только у нас! Я и раньше говорил, что вся гниль идет из Москвы и из Питера! Ты объясни мне, что творится с нашими коллегами из КГБ? Особенно у вас в Москве! – с обидой и недоумением спросил Волин.

Он сам был подвержен «демократическим» веяниям, ходил на митинги в их рядах, но не настолько, чтобы оправдывать очевидное предательство сотрудников КГБ.