Книга Об исполнении доложить, страница 132 – Вадим Пеунов

Яковлев сообщил мне о настойчивом желании Николая Лаврентьевича принять участие в операции.

Потребность в действии… На фронте такое случалось. Твои друзья – в непрерывных атаках и контратаках. Они громят оккупантов, а ты до поры до времени – в резерве. Конечно, придет и твой черед. Но когда? И появляется неотвратимая потребность в действии. Надо однажды подняться в атаку вместе со всеми, добраться до вражеских окопов и, полоснув автоматной очередью по стреляющим в тебя фашистам, спрыгнуть на дно окопа, ввязаться в рукопашную. Вот и у Сомова накопилось. Ему нужен был личный успех, участие в бою. И если такого участия не будет, то последует некое увядание души. А Сомов – человек особого склада, с повышенной нервной возбудимостью, мягкий, чуткий. Такие склонны к самоанализу, к повышенной требовательности к себе. Понимая, что именно ждет Николай Лаврентьевич лично для себя от тщательно подготовленной, важной операции, я отправил Яковлеву радиограмму: «Против участия Бати под вашим руководством принципиальных возражений не имею».

По замыслу Яковлева партизаны должны были проникнуть в Светлово по одному и в разное время, а собраться у двоюродный сестры Леши Соловья, которая жила от особняка через улицу: «Если садами – это совсем рядом».

Сомов вместе с Яковлевым и еще одним партизаном шли по неширокой лесной дороге. Редкие подводы разбили колесами некрепкий дерн, обнажили песок. Кое-где он тянулся широкой полосой. В сухое время года на таких сыпучих перекатах нога вязла по щиколотку, но сейчас дожди уплотнили грунт. Идешь по нему, как по асфальту.

Путь привычен, в этих глухих местах безопасен. Идут трое, ведут между собою непринужденный разговор. Яковлев – левее всех: обходит большую лужу.

Грянул взрыв. Бориса Евсеевича кинуло на землю взрывом мины. Это была первая мина из серии тех, которые каратели ставили на возможных партизанских тропах.

Сомов – к поверженному:

— Живы!

Яковлев чувствовал в плече острую боль. Пошевелил рукою, боль усилилась: все поплыло в глазах, стало терять привычные очертания.

— Наткнулся на противопехотную мину. Должно бы ударить по ногам, а попало в плечо, – констатировал он с невольным удивлением.

— Откуда здесь мина? – недоумевал Сомов.

— Нас с вами ждала.

Сомов осмотрел Бориса Евсеевича. Оказывается, осколки повредили не плечо, а левую руку, прошили ее снизу. Видимо, пострадавший, падая, взмахнул ею.

— Как некстати это ваше ранение! – тужил Сомов, ловко перевязывая Яковлева. – В таком состоянии появляться в Светлово – безрассудно. И откладывать операцию нельзя: люди уже на месте, ждут. Мы, сосредотачивая их в городе, рисковали. Будем выводить – новый риск.

— Как ни печально, но благоразумнее протрубить отбой, – высказался Яковлев.

Сомов возразил:

— Нет, нет, Борис Евсеевич, операцию откладывать нельзя. На нее настроились все. Отменим – разочаруем людей. И потом, будут ли в дальнейшем благоприятствовать нам обстоятельства? Пока гитлеровцы ни о чем не подозревают. А если насторожатся?

Понимая причину такой настойчивости, Яковлев попросил отойти в сторону сопровождавшего их партизана и сказал Николаю Лаврентьевичу:

— Фон Креслер – контрразведчик, который имеет доступ к государственным тайнам Германии. Вот почему его надо брать не просто живого, а целого и невредимого.