Книга Так сказала бабушка, страница 21 – Николай Владимирович Андреев

— И ты туда же! – развел руками Виктор.

Подняв голову, Рыльский удивленно посмотрел на него. Потом опомнился и сказал, что имел в виду совсем другое.

— Ты бы уж лучше помолчал! – посоветовала ему бабушка. – Тоже мне, вспоминальщик выискался! Ты бы лучше вспомнил, как кошкам кишки выпускал! Мясник!

Она повернулась к Коновалову и рассказала о том, что Максим – младший брат покойной жены дяди Толи – развлекался в детстве тем, что мучил всякую попавшуюся в его руки живность.

— То птичке крыло отломает, то кутенку лапку! А то порежет осколком стекла какому-нибудь малышу кожу и смотрит, как тот, бедненький, заливается слезами!

Не знаю, какая муха укусила бабушку и чего она добивалась, рассказывая Коновалову о садистских наклонностях Максима Валерьяновича, которые, как считалось, остались в далеком прошлом, но только Коновалов понял ее так, как и должен понять сотрудник убойного отдела, расследующий жестокое немотивированное убийство.

Не подходя близко к Максиму Валерьяновичу и стараясь не смотреть ему в лицо, спросил, как часто, на какую тему и когда в последний раз он общался с Константином Худобиным.

Максим Валерьянович в ответ обиженно нахмурился, отчего морщины на щеках стали глубже, а кожа белее, посмотрел на Коновалова так, словно хотел найти на его теле наиболее уязвимое место, и сказал, что с Константином, как и со всеми Худобиными, общался и общается крайне редко.

— И вообще, у меня не было причин убивать его, – добавил он. – У нас с ним не было никаких дел. Я не испытывал к нему ни любви, ни ненависти, в отличие, кстати, от Екатерины Николаевны, его родной тетки.

— А что Екатерина Николаевна? – живо заинтересовался Коновалов.

Выпрямившись в кресле, Рыльский с нескрываемым удовольствием рассказал всем известную историю о том, как однажды бабушка гонялась по квартире со скалкой за Константином и кричала, что задушит его собственными руками.

— И задушила б, если б поймала! – подтвердила бабушка. – Вы только послушайте, что он со мной учудил! Дал какой-то спекулянтке денег взаймы, а после того, как та его обманула, прибежал ко мне в слезах, сказал, что его якобы обворовала продавщица на толкучке! Назвал ее имя, Суслик, кажется, и попросил написать жалобу в ОБХСС! Каково, а?! Я приняла это за чистую монету, написала, как он велел, отослала куда надо, да потом еще показания ходила давать, дура!.. Скажите, разве можно так поступать с родной теткой?

Коновалов отрицательно покачал головой – нет, с родной теткой так поступать нельзя. Спросил только, как давно это было. Бабушка на секунду задумалась и ответила, что, если ей не изменяет память, это случилось одиннадцать лет назад.

Судя по тому, как поскучнело лицо Коновалова, стало ясно: одиннадцать лет – слишком большой срок для того, чтобы подозревать бабушку в убийстве.

— Но осадок-то остался! – не унимался Рыльский. – Ведь никто не станет отрицать того, что одного племянника, Виктора, она любила и продолжает любить, другого, Константина, – нет.

В этот момент Виктор, которому, по всей видимости, надоело слушать пустую болтовню Максима Валерьяновича, хлопнул по подлокотнику раскрытой пятерней.

— Ладно! – произнес он решительным тоном. – Честно говоря, не хотел никому рассказывать об этом случае, нехорошем, позорном для нашей семьи, ну да видно обойтись без этого уже нельзя.