Книга Так сказала бабушка, страница 171 – Николай Владимирович Андреев

— Нет. Евдокии Никитишны внук.

— А, – закивал головой старик, – понятно. Серегин сын, значит.

— Да.

— Похож. Такой же сморчок… Ладно, – сказал заплетающимся языком. – Мне теть Дуся, покойница, вроде ничего плохого не сделала. Поэтому на первый раз отпущаю. Пошли на хрен!

Не успели Романовы сделать шаг, как за их спиной раздался новый возглас:

— А ну стоять, я сказал!

Романовы снова остановились.

— Вы это… Дайте тридцатку!

— Взаймы?

— Какой на хрен взаймы! – возмутился старик. – Я вам что, Степка-буржуй? Это он отдаст, не обнищает, а у меня на всех на вас никаких моих рублев не хватит. Просто так дайте!

Романов посмотрел на сына. Виновато пожал плечами – дескать, ну что с ним, старым, сделаешь – и вынул из кармана тоненькую пачку десятирублевых купюр. Протянул старику требуемую сумму и тут же, поняв, что взять он их сможет, только если оторвет от земли одну из трех точек опоры, что, вероятнее всего, приведет к падению, засунул в нагрудный карман засаленного пиджачка.

Ласково похлопав по тому месту, где теперь лежали его червонцы, спросил, не надо ли помочь дойти до дома.

Старик криво усмехнулся. Потом устало закрыл глаза и, уронив голову на вытянутые руки, пробормотал о том, что домой идти рано – с тридцатью-то рублями денег ему есть чем заняться и здесь.

Вежливо попрощавшись, Романов чуть ли не на цыпочках отошел от него. Махнул Игорю рукой и быстро, пока снова не поступила команда стоять, направился к своей избе.

Все утро Борис Аркадьевич занимался тем, что готовил гостям обед. Крутил на мясорубке фарш, жарил котлеты в специальном соусе, рецепт которого незадолго до этого вычитал в газете, резал лимоны с огурцами, чистил картошку. Ближе к полудню достал из сундука бутылку марочного армянского коньяка, добавил к ней большую старинную рюмку из навесного шкафа и поставил на стол. Посмотрев на часы, направился к электроплите варить картошку.

Романовы пришли ровно в двенадцать. Едва войдя в дом, Игорь первым делом проверил, что находится в тарелках. Заглянул в кастрюли, в пустой чугунок и, оставшись недовольным увиденным, спросил, когда обед.

— Скоро, – ответил Борис Аркадьевич, опуская в кипяток белые клубни картофеля. – Потерпите немного.

— Потерпим, – ответил Романов-старший. – Нам не впервой.

Хлопнув сына по протянутой к огурцу ладони, приказал вымыть руки, а перед этим сгонять за водой, чтобы было чем их вымыть. Пока Игорь собирал по комнате ведра, взял со стола бутылку коньяка и, восхищенно цокнув языком, аккуратно поставил на место.

Спросил, откуда такое роскошество.

— Автолавка приезжала?

Борис Аркадьевич закрыл чугунок крышкой от кастрюли. Вытер ладони фартуком и, оглядевшись по сторонам в поисках чистой тарелки, сказал, что эта бутылка лежит у него в сундуке столько лет, что он даже забыл о его существовании.

— Лишь сегодня, когда составлял список заказа – представляете? – вдруг – бац! – вспомнил, что когда-то давным-давно покупал бутылочку в подарок Степану Дмитриевичу.

— Так что ж не подарили?

— Что не подарил? Я подарил, да он не взял – отказался.

— Почему?

— Говорит: не пью.

— Вот как! Впрочем, не он один такой, я тоже, бывает, иногда воздерживаюсь.

Не успел Борис Аркадьевич огорчится тому, что его подарок в очередной раз был отвергнут, как Романов заявил о том, что воздерживается лишь утром и днем, а вот вечерком иной раз может себе позволить несколько рюмок качественного спиртного под хорошую закуску в компании приятного собутыльника.