Книга 813, страница 63 – Морис Леблан

— Да, вполне. Может ходить от одной стены к другой.

— Где, в доме на улице Дюпон? Там, где ты держишь Штейнвега?

— Ага, ты знаешь? Нет, не там!

— Где же, говори!

— Видишь ли, князь, я вовсе не так глуп, чтобы выдать тебе секрет, при помощи которого я держу тебя в руках. Ты любишь ее…

— Замолчи!!! – закричал Сернин, вне себя от злости. – Я тебе запрещаю…

— Ну и что? Это, мой милый, оскорбление, я тоже люблю ее, вдобавок я рисковал из-за нее…

Они долгое время с ненавистью смотрели друг на друга. Наконец Сернин сказал:

— Выслушай меня. Помнишь, ты предлагал мне вместе заняться делом Кессельбаха?.. Так вот, я согласен…

— Слишком поздно.

— Слушай, я предлагаю тебе лучше, чем это, – я брошу дело… Больше не буду вмешиваться… все будет принадлежать тебе одному. Я даже помогу тебе.

— На каких же условиях?

— Скажи мне, где Женевьева?

Альтенгейм пожал плечами:

— Ты городишь вздор, Люпен. Мне очень жаль тебя… В твоих летах и…

Они замолчали, и наступила пауза.

Барон сказал насмешливым тоном:

— А ведь это большое наслаждение, Люпен, видеть, как ты хнычешь и упрашиваешь. Скажи, пожалуйста, выходит, что и простой солдат способен подставить ножку своему генералу.

— Дурак! – ответил Сернин.

— Князь, я пошлю вам сегодня вечером свидетелей, если вы будете живы…

— Дурак! – повторил Сернин с презрением.

— Что же, князь, ты хочешь кончить с этим сейчас же? Как хочешь, но тогда твой последний час пробил. Можешь поручить свою душу Богу. Ты улыбаешься? Напрасно. У меня перед тобой огромное преимущество: я убиваю… в случае необходимости…

— Дурак! – в третий раз повторил Сернин, вынимая часы. – Сейчас два часа, барон, у тебя осталось всего несколько минут. Через пять – самое позднее десять минут Вебер с шестью агентами взломают дверь и арестуют тебя. Ты, мой милый, не улыбайся… выход, на который ты рассчитывал, мною открыт и охраняется. Ты пойман. Кончено. Это гильотина, дружище!

Альтенгейм побагровел от волнения и с трудом проговорил:

— Ты сделал это… ты поступил так подло…

— Дом окружен… Бегство невозможно. Скажи, где Женевьева, и я тебя спасу.

— Каким же образом?

— Агенты, охраняющие выход из павильона, преданы мне. Я скажу тебе пароль, и они тебя пропустят. Говори.

Альтенгейм подумал несколько секунд, затем сказал:

— Это пустяки. Ты не настолько глуп, чтобы броситься сам в пасть волка.

— Ты забываешь про Женевьеву. Если бы не она, разве я был бы здесь? Говори, где она?

— Нет.

— Хорошо, подождем, – сказал Сернин. – Папироску?

— С удовольствием.

II

— Ты слышишь, – сказал Сернин через несколько секунд.

— Да… да… – ответил Альтенгейм, вставая.

Раздавались удары по железной ограде.

— Даже никаких требований, как всегда… ни предложения сдаться… Ты что же, решился?

— Да. Очень твердо.

— А знаешь, с их инструментами это дело нескольких минут.

— Если бы они были в этой комнате, и то я не сказал бы тебе, где Женевьева.

Решетка была сломана, послышался скрип ворот.

— Ну, я допускаю, что можно попасться, – продолжал Сернин, – но самому протянуть руки, чтобы на них надели наручники, – это глупо. Не упрямься. Скажи – и беги.

— А ты?

— Я? Я останусь. Мне-то чего бояться?

— Посмотри.

Барон указал ему на щель в ставне. Сернин приложил глаз и отскочил назад:

— Ты тоже выдал меня полиции? Ого, это не десять человек, тут пятьдесят… сто… двести человек, которых привел Вебер.