Книга 813, страница 32 – Морис Леблан

Потом быстро влез на стул, так же быстро просунул голову в петлю, затянул ее и, оттолкнув стул обеими ногами, прыгнул в пустоту…

V

Вошел Сернин. Не спеша, он взял со стола листок бумаги и прочел:

Утомленный жизнью, больной, без надежды на лучшее, я убиваю себя. Пусть никого не винят в моей смерти.

30 апреля

Жерар Бопре

Сернин положил листок на стол, на самое видное место, взял стул и подставил его под ноги молодому человеку, потом влез на стол и, придерживая тело, ослабил петлю и снял ее с шеи. Тело упало к нему на руки. Он дал ему упасть на стол и, спрыгнув на пол, положил его на кровать. Потом все так же спокойно он открыл дверь и спросил:

— Вы все здесь?

Кто-то вблизи ответил:

— Мы здесь. Что? Тащить наверх сверток?

— Тащите.

Он взял свечу и начал светить им. Трое с трудом несли по деревянной лестнице мешок.

— Кладите сюда, – сказал он, показывая на стол.

Он разрезал перочинным ножом веревки, которыми был связан мешок. Показалась белая простыня, которую он сдернул. В простыне был труп Пьера Ледюка.

— Бедный Пьер Ледюк, – сказал Сернин. – Ты никогда не узнаешь, что ты потерял, умирая таким молодым. Я далеко бы тебя повел, мой милый. Ну, что делать, придется обойтись без тебя… Филипп, ты влезай на стол, а ты, Октав, на стул, поднимите голову трупа и наденьте петлю.

Через десять минут тело Пьера Ледюка уже раскачивалось на веревке.

— Великолепно. Ничего нет сложного – простая замена одного трупа другим. Теперь вы можете уходить. А ты, доктор, придешь сюда завтра утром и узнаешь о самоубийстве Жерара Бопре. Вот его записка. Ты позовешь частного доктора и комиссара, и устроишь так, чтобы ни тот ни другой не заметили, что у трупа обрезан палец на левой руке, а на щеке есть шрам…

— Легко…

— И ты сделаешь так, чтобы протокол о самоубийстве был составлен тотчас же и под твою диктовку.

— Нетрудно.

— Постарайся, чтобы труп не посылали в морг и разрешили бы похоронить сейчас же, после окончания протокола и осмотра.

— Еще легче.

— Постарайся. Ты осматривал этого?

Он указал на молодого человека, лежавшего без движения на кровати.

— Да, – ответил доктор, – дыхание становится нормальным. Но риск был очень велик…

— Без риска нельзя… Скоро он придет в себя?

— Через несколько минут.

— Отлично. Ты, доктор, подожди внизу. Для тебя еще будет дело сегодня.

Оставшись один, князь закурил папиросу. По комнате поплыли кольца голубого дыма.

Раздался слабый стон. Князь подошел к кровати. Поэт понемногу возвращался к жизни. Он поднес руки к горлу, точно желая что-то отстранить, потом открыл глаза и увидел перед собой Сернина. Князь внимательно смотрел на изумленного поэта… Вдруг Жерар Бопре страшно закричал. Его зрачки расширились, волосы на голове встали дыбом, и он стал медленно отодвигаться к стене: перед ним на веревке висел труп. Это был он! Это он висел! Его душа после смерти видела свое мертвое покинутое тело… Поэт неловко взмахнул руками и упал без чувств.

— Великолепно, – сказал, усмехаясь, князь. – Впечатлительная натура. Настала благоприятная минута. Но, если за двадцать минут мне не удастся устроить задуманного, он ускользнет от меня.

Князь взял молодого человека на руки и перенес его в другую комнату на кровать. Потом намочил ему виски холодной водой и поднес к носу флакон с английской солью. Обморок продолжался недолго. Поэт открыл глаза и посмотрел на потолок. Видение исчезло.