Книга Невольница. Книга 1, страница 101 – Сара Ривенс

Он закрыл глаза и покачал головой, затем разомкнул объятия. Я встала, и он тоже.

— Поднимайся к себе и спи, — приказал он, не глядя на меня.

И снова этот холод.

Я этого ожидала, я это знала, все-таки не впервой. Он вышел из гостиной, я молча двинулась следом и зашла в свою спальню.

В комнате царил неописуемый бардак. Кровати не было видно под грудой одежды, сумок и аксессуаров, которые девушки привезли с собой. Я быстро приняла душ и переоделась. Было лень затевать уборку в полтретьего ночи, особенно после такого потрясения, поэтому я прихватила подушку с одеялом и спустилась в гостиную. Положила все на диван под озадаченным взглядом психопата.

Переодеваясь, я слышала, как он убирает внизу учиненный им бардак. На полу все еще валялись осколки и стеллажи, но он спас стакан и бутылку виски.

— У тебя есть своя комната, — заметил он, отпивая глоток любимого напитка.

— В этой комнате все вверх дном, а у меня нет сил наводить порядок.

Он ничего не ответил, но проследил за каждым моим движением, пока я устраивалась на диване и натягивала на себя одеяло. С самого приезда домой мне страшно хотелось согреться.

— И тебе не страшно спать здесь одной?

Эшер-юморист, с возвращением.

— Я не боюсь чудовищ под кроватью, Скотт, — отозвалась я тем же насмешливым тоном.

— Ночью даже чудовища боятся, — очень спокойно ответил он. — И знаешь почему?

— Почему? — спросила я недоверчиво.

— Потому что тут рыскаю я.

Я устало вздохнула. Он криво усмехнулся, поставил стакан на журнальный столик и ушел, погасив свет. Но я чувствовала, что он еще здесь. Я уже изучила его: он стоял за спиной.

— Иди ложись, недосып вреден для здоровья.

Раздался тихий смешок. С притворным удивлением он съязвил:

— Это сон или ты и впрямь обо мне беспокоишься? Ты стала гласом моего благоразумия? Или моим добрым ангелом?

— Нет, но ты меня напрягаешь, когда стоишь позади, как психопат. Из-за тебя я не высплюсь.

Его шаги гулко прозвучали в большой гостиной. Я смотрела, как движется его силуэт. Наконец он опустился в кожаное кресло у камина, который согревал и освещал комнату.

— Ну вот, теперь я у тебя перед носом. Это напрягает меньше?

С безнадежным вздохом я повернулась к нему спиной. Мои чувства обострились, я ждала звука шагов или неизбежного щелчка зажигалки.

— Почему?

Я развернулась.

— Ты о чем? — спросила я, хотя веки уже отяжелели от усталости.

— Почему ты так себя повела?

Да откуда мне знать! Может, потому, что ты готов был выместить на мне свою злость?

Я закрыла глаза, чтобы привести мысли в порядок. Он говорил не о том, что пытался отыграться на мне, а о моем постоянном страхе. Но я не хотела полностью ему доверяться. Я никогда никому не открывалась, и мне было трудно.

…Ведь о том, что оставило самые глубокие следы и нанесло самые тяжелые удары, о том, что опустошает нас, мы чаще всего молчим, не позволяя словам вырваться наружу.

— Я… у меня в жизни было то, что оставило во мне отметины, и пока не получается это забыть.

Вот и все, что я смогла ему сейчас доверить. Я еще не была готова объяснять дальше.

Он явно ждал продолжения или подробностей, но с уважением отнесся к моему решению промолчать и не стал задавать вопросов.

— Изобел — очень плохой человек.

Его серьезный тон заставил меня напрячься: я испугалась, что он опять впадет в черную ярость.