Онлайн книга «Связной Хрущева»
|
Жить в посольстве Большаков не хотел. Слишком много нюансов. В посольстве, конечно, безопаснее, но меньше возможностей для продуктивной работы. Опять же эта штука под названием частная жизнь… Знал ли Хрущев, что в Вашингтоне его «почтальон» подвергался непрерывным гонениям? Или про такие мелочи Никите Сергеевичу не докладывали? Какие, право, пустяки, разве боятся трудностей советские люди? Машина работала, добрые люди в его отсутствие проверили ее техническое состояние и залили полный бак бензина. Он привычно проверялся по боковым зеркалам, вскидывал голову. Соскучились по острому сюжету, товарищ полковник? Район Саутвест был неплохой – магазины, заведения, не самая высокая в городе преступность, – но предыдущее место жительства было лучше. Здание углублялось в квартал – мрачноватое, неинтересное. Четыре этажа, несколько подъездов. Георгий встал на углу, курил, не выходя из машины. Слежки не было – пока. Как там себя чувствует дружище Шон Майлз? Не дошла еще информация о возвращении Большакова? Квартира находилась на первом этаже. Единственный плюс такого расположения – можно бежать, не ломая ноги. Комнаты небольшие, душ рядом с туалетом, кухня узкая и безбожно вытянутая. Мебели немного, в интерьере – полный декаданс. Грустно, девочки. Но лучше, чем ночевать под мостом через Потомак, как делают некоторые представители незащищенных слоев населения. В квартире было душно, как в газовой камере. Георгий открыл все форточки и отправился к машине, стал вытаскивать вещи. Уже темнело, когда он подошел к дому Франчески на Каролина-авеню. Волновался, как школьник перед первым свиданием, трудно дышалось. Ужасные мысли лезли в голову. Уехала, сделала аборт, нашла другого… В окнах на втором этаже горел свет. Давно вернулась с работы. Он поднимался по лестнице весь в растрепанных чувствах, страдал одышкой, как старый дед. Мялся под дверью, теребил в руках букетик роз, купленный за углом у цветочницы. Зачем купил? Неудобно, стыдно. Спрятать за спину, чтобы не видела? Франческа открыла – и он не сразу ее узнал. Осунулась, темные круги обрисовались под глазами. Куталась в платок – немудрено, октябрь в разгаре, а здесь вам не Советский Союз с его отопительной системой… Она не поверила своим глазам, ахнула, отступила. Георгий двинулся на приступ, захлопнул дверь, обнял ее, прижал к груди. Букет, брошенный на тумбочку, соскользнул на пол, да и бог с ним… Он целовал ее стремительно розовеющее лицо, смеющиеся глаза. Как же он соскучился! Девушка облегченно стонала, льнула к нему. — Ты вернулся… – шептала она, подставляя губы. – А значит, случилось чудо, на которое я точно не рассчитывала… Она смеялась, стаскивала с него куртку, тянула в комнату, при этом постоянно ощупывала, словно проверяла на подлинность. Долго не могли оторваться друг от друга, потом Франческа погнала его на кухню, с чего-то решив, что он голоден. В общем-то, так и было, давно не ел, волновался, но разве это важно? Франческа шмыгала носом, вытирала слезы, не знала, за что хвататься. Куда бы ни пошла, перед ней всегда оказывался этот парень, лезущий целоваться. — Я была уверена, что ты не вернешься, – бормотала она. – Вы же все такие… Особенно ты, Джордж… Как это удобно – сбежал от беременной девушки и доволен… Я хотела аборт сделать, никак не могла решиться, откладывала это удовольствие на каждую пятницу… Теперь решила твердо: сделаю аборт через неделю. До одиннадцати недель вроде позволительно, хотя это дорого и опасно, можно умереть, можно остаться навсегда бесплодной… |