Книга Дефект всемогущества, страница 24 – Фёдор Шилов

К минуте появления в ресторане Георгий уже едва ворочал языком. Медлительными, бессвязными и неповоротливыми были его мысли. Разумеется, он заготовил речь, он проговаривал эту речь всю дорогу, меняя смысловые акценты (так говорю я; он, конечно, данного словосочетания не употреблял, а просто подставлял или убирал слово «сука» по отношению к Свете). Смена фаз пьяной мыслительной деятельности заставляла его то желать невесте безоблачной семейной жизни, то – чёрт с ним – даже задушить или зарезать, а то просто выкрасть – и если не из ресторана, то хотя бы из-за стола на один короткий прощальный танец. А во время танца притянуть к себе, поцеловать, получить потом по морде от жениха… А когда музыка отзвучит и Света скажет: «Ну что ж, танец позади…» – всё-таки зарезать. И пусть посадят!

Он вошёл в зал под хохот гостей: Галина рассказала свежий анекдот. Нового гостя даже не сразу заметили, и ему пришлось привлечь к себе внимание стуком вилки о бокал: стучал он отрывисто, звучно, широко отставляя руку с вилкой и ударяя в тонкую стеклянную стенку бокала, будто в гонг.

— Светка-а-а-а… – протянул он, вдруг осознав, что оказался в миг произнесения речи пьянее, чем рассчитывал. Он продолжил постукивать по бокалу. Язык не слушался. – Светка-а-а-а… Что же ты наделала, а-а-а?

Он нетрезво подвывал, произнося каждое слово нараспев, отбивая неровный такт по бокалу. Глянул на стакан и вилку, пытаясь вспомнить, как они оказались у него в руках. Хлебнул пустоты из чистого бокала. Преувеличенно бережно поставил стеклянную посуду на стол, отложил вилку.

— Что же ты наделала, а-а-а? – Он почесал шею, будто вид постороннего мужчины рядом с возлюбленной вызывал у него зуд. – Мне бы выпить…

— Тебе хватит, – одёрнула Галя, но кто-то из гостей уже сунул Георгию в руку наполненный шампанским бокал. Он выпил залпом, закашлялся в кулак, казалось, он немедленно вернёт выпитое назад, но продышался и сделал собравшимся успокаивающий жест: я в порядке. Жест вышел довольно красноречивым, а вот сама речь по-прежнему не складывалась.

— Светка-а-а, – он опять завыл на выбранной ноте.

— Хорош причитать, – снова встряла Галя, – не на похороны пришёл. И чего припёрся без приглашения?

— Светка-а-а, – опять просипел гость, – я ж за тебя, б…, Светка… Ты хоть знаешь, что я, б…, за тебя… И на что для тебя готов…

Он картинно ударил себя в грудь. Посмотрел на ладонь, словно вспоминая, убрал ли вилку, убедился, что убрал, и снова постучал себя кулаком.

— Я за тебя, б…, Светка, ну что хочешь…

— Посадите парня, пусть поест, закусит. Присядь, сынок. Тебя как звать-то?

Георгия усадили за стол, положили салатов, мясной и рыбной нарезки. Он схватил вилку, как ложку, черпал в рот салат – неаккуратно, чаще промахиваясь и вываливая оливье себе на брюки. Попытался вытереть брюки полотняной салфеткой, но вдруг вскочил и заговорил с жаром – быстро и непонятно:

— А помнишь, Свет, как я ради тебя на велике голый проехал? Помнишь?

Светлана, не слишком слушая незваного гостя, полушёпотом объясняла новоиспечённому мужу, кто это припожаловал к ним на свадьбу.

— Голым на велике? – изумился Валера.

— Да! – с вызовом ответил Георгий. И с неожиданной для пьяного ловкостью стянул с себя футболку, расстегнул широкие брюки, они легко соскользнули вниз по ногам. Его пытались остановить, но он спустил до ботинок и трусы. – Вот прямо так, голый на велике! Ради твоей жены! Ради своей любимой!