Книга Дефект всемогущества, страница 129 – Фёдор Шилов

— Пока ты здесь, ты в безопасности, Герман, – разумно заявил следователь.

— На черта мне такая безопасность! – зашипел я, но быстро взял себя в руки. – Извини.

Больше мы не играли в гляделки, но я видел, что в нём идёт нелёгкая борьба. Он потеребил уголки трёх верхних листков бумаги, снял трубку внутреннего телефона, застыл на какое-то время, прижав её к подбородку и решая, чей номер набрать. Не выбрав, так и опустил трубку на рычаг.

— Уходи, – он протянул мне подписанный пропуск, – не знаю, как я объясню свой поступок начальству, но…

На этом «но» его слова оборвались.

Ещё раз напомню – «но» преследуют нас всю жизнь, то спасая, то уничтожая. Сегодня мне повезло, достался первый вариант.

— Спасибо, Вовка, – горячо поблагодарил я. Что ещё сделать, я не знал. Наверное, найти убийцу Алины, Зины и Шефа, чтобы хороший парень Владимир Немцов не лишился работы.

Придя домой, я первым делом принял душ. Если у свободы есть запах, то вот он! Теперь я наверняка знаю, что вольная жизнь пахнет хлорированной водой, душистым паром с ментоловой ноткой шампуня.

Я так яростно втирал в волосы густую голубоватую массу, словно надеялся, что шампунь через поры кожи и черепную коробку проникнет прямо в память и вычистит мысли о прошедших неделях, о внезапных смертях друзей, о нелепом обвинении, и самое главное – о том, что не всё ещё закончилось. Кто-то упорно истребляет всю нашу компанию!

Я тёр мочалкой грудь, плечи и ноги. Если нет возможности стереть память, то прикосновения действительности, липкие пальцы недавнего прошлого я отмою точно! У кожи свои воспоминания – это несомненно, иначе почему после хорошей бани телу становится легче?

Почувствовав, что чист в достаточной мере, я всё равно не выключил воду, вдыхая запах свободы и непрестанно думая: кому же мы так основательно насолили?

«У кого-то в списке Шеф точно был третьим. Но вот у кого?» – подумалось мне между делом, и вдруг я понял, что вращаю в голове это соображение не потому, что вскорости мне придётся отдавать Элу, Папе или Насте деньги. Я начал их подозревать!

Да, это мерзко! Да, это друзья! Да, они всегда вне подозрений! НО (опять – но)! Но они под подозрением!

Вытирался и одевался я наспех.

Листочки со списками имён я хранил в стеклянной пепельнице на подоконнике. Посмотрим. Алина первая только у Папы, Зина вторая у Папы и у Эла. Надеюсь, они догадались поделить деньги на двоих? Эл никогда не страдал благородством, вряд ли он отдал весь выигрыш другу, потерявшему невесту.

Так, Шеф третий только… Ерунда какая-то… Шеф третий только у Папы.

Алина, Зина, Шеф – угаданы три смерти подряд! Вероятность такого везения ужасно мала. Судьба шутит иногда изощрённо. Кто знает: не уйди мои друзья так скоропостижно, цепочка завершения их жизней всё равно могла бы выглядеть именно так, только лет эдак через сорок – пятьдесят.

Три смерти подряд. Все три смерти насильственные. Не верю я в несчастный случай, произошедший с Алиной! Это было убийство. И все три смерти угаданы Папой. Временно безработным, решившим получить шальные деньги!

И часть их потратить на похороны Зины? Глуповатый мотив. Возможно, он не учёл, что деньги придётся делить на двоих-троих-шестерых, но не знать, что провожать любимую в последний путь будут за его счёт, он не мог.