Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 256 – Анатолий Салуцкий

Между тем мужики закончили трамбовку, Ферапонт распрощался, сделал ручкой Ульяне, ухватил под мышку тяжёлый чурбан и двинулся к калитке. Ульяна громко, призывно, радостно, словно горнист в советском пионерлагере, пропела: – К сто-о-о-лу-у!

И тут произошло нечто для Кондрата неожиданное: к нему подскочила – да-да, не подошла, а именно подскочила! – Алёна, громко прошептала:

— Деда, скажи ему – показала на Ферапонта, – чтобы остался. Пусть с нами за стол сядет. Я тебя прошу, деда, очень прошу.

Ну, известное дело, Кондрату два раза намекать не надо, сразу всё сообразил.

— Что, я ему кричать должен? Он, считай, уже за калиткой. Иди сама скажи, что я… Сама думай, как сказать.

Кондрату вынесли из дома крепкий стул, который поставили в торце. А где восседает глава семейства, там верхний конец стола, от него идёт рассадка по старшинству, вплоть до мелюзги на нижнем конце. И Алёна, пристроившись сразу за Матвеем, усадила Ферапонта рядом с собой.

Когда расселись, Кондрат дал команду наполнить тарелки и заполнить винную посуду – вино купили белое, лёгкое, не для пьянки, а для произнесения тостов. И орлиным взором оглядев стол, поднял бокал.

— Пьём за нас! Впервые собрались мы за общим столом, и надежда моя, что отныне семейные застолья станут традицией. Когда-то мальцом вроде них – кивнул на Ромку и Никиту, – я сидел за таким праздничным домашним столом в таёжной деревне, Матвей знает эти края, и рад, что на склоне лет снова заседаю в кругу родных. Семейная сплотка, она нужна не только для взаимопомощи. Это само собой. Но такой стол, как сегодняшний, – это встреча разных поколений, шанс услышать и понять друг друга. А это, братцы-сестрицы, и называется связью поколений. За нас!

Звона бокалов не было, из бокалов пили только Кондрат и Зина, остальные подняли стаканы и чашки. Разнобой стал поводом для шуток и сравнений, которые за салатами переросли в женское соревнование, чей вкуснее. Варя до полуночи возилась с шубой, чтобы привезти свеженькое. Ульяна объясняла, что свой «Столичный» делала на масле, а не на майонезе, дабы продлить срок годности, до утра не сквасится. Не отставала и Зина, приготовившая оливье.

Кондрат зорко следил за подопечными и чётко угадал момент первого насыщения – начались разговоры о житейских мелочах. Пора было начинать деловую часть застольной программы. Он планировал предоставить слово каждому – как бы для отчёта перед роднёй. Но не по старшинству, решил сделать «ход конём».

— Никита, а ну-ка отчитайся перед обществом за свою службу Родине. – От неожиданности Никита вскочил, как ужаленный, покраснел. – Не робей, гордись, тебе первому дали слово.

— Деда, я пока не служу…

— Докладывай, как есть.

— В погранучилище я старшой в группе.

— Когда тебя назначили?

— Старшого не назначают, а избирают.

— Что же ты нам ничего не сказал? – возмутилась Варя.

— Чего я буду хвалиться, мам?

Парень совсем растерялся, и Кондрат с иронией сказал:

— Наш краснослов многоречив, смотрите, как изящно излагает… Никита – курсант пограничного училища. Перешёл на второй курс. До этого учился в подготовительной спецшколе, к казарме привыкает уже пять лет. Садись. Чтобы в следующий раз отчитался чётко и по полной. Понял?

— Так точно!

В адрес Никиты посыпались похвалы, за столом стало весело, шумно, и Кондрат слегка отпустил поводья, пусть оливьеды побеседуют друг с другом. Потом дал слово Дмитрию, который, конечно же, не о себе глаголил, а превозносил отцовские заслуги по части сплочения семьи. В таком же тоне выступила Варя. Пришлось прервать потоки славословия: