Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 233 – Анатолий Салуцкий

С годами свыкся, замело песком барханы. И вдруг!

На трассе не гнал, тащился в правом ряду за потрёпанной фурой, опасаясь, что из-за дурацких тараканов в голове, из-за смуты в мыслях рассеян, за дорогой смотрит вполглаза. В голове крутились обрывки воспоминаний, болтовня Розальева, и домой он заявился сам не свой. Варя сразу учуяла непорядок, насторожившись по части размолвки с Дмитрием или Ульяной, но он успокоил, сослался на тяжёлую дорогу в два конца за один день и, отказавшись от ужина, завалился спать в восемь вечера.

Конечно, заснуть не мог. Снова разговаривал сам с собой, снова, сменяя друг друга, наплывали то воспоминания о душегрейном прошлом, то тяжёлые мысли о том, что он впустую тратит жизнь на нудную аппаратную службу, к которой душа не лежит. А годики-ходики тикают, заводная гиря всё ниже к полу…

В десять встал, оделся, сказал Варе:

— Пойду пройдусь. Не лежится, наверное, слишком устал…

За те годы, что он жил здесь, в квартале поднялись придомовые деревья, затенявшие фонарный свет; разлапистые кусты, цеплявшие одежду, начали подрезать. Обычно он прогуливался здесь с Варей, но сейчас ему требовалось одиночество – он обязан разобраться в душевной смуте, не дававшей покоя. Сцепив за спиной руки, медленно вышагивал по узким междомовым проездам, сторонясь редких машин. Такой эмоциональный стресс, такой непривычный беспорядок чувств с ним когда-то уже случался. Из жизненных далей возникли дни, когда он увидел безмужнюю соседку Варю, понял, что для него это единственный шанс создать семью, и маялся в смятении: что делать, как обозначиться на её горизонте, да и нужно ли менять холостяцкий образ жизни?

Вспомнил те дни и, словно по волшебству, успокоился. Нет, разумеется, ничего не решил, даже не начал обдумывать, но стала ясна причина смятения, и беспорядок в чувствах сменился пониманием того, что с ним происходит. Ну конечно! Снова последний шанс изменить образ жизни!

Он всё-таки добрался до сути сутей, до глубины своих глубин.

Но в далёкие годы случайного знакомства с Варей им владело чувство беспросветной безнадёги, и в растерянности он бросился за помощью к Кондрату Егоровичу, как учил отец, пал ему в ноги. А сегодня он знает, что надо делать, сегодня у него есть Варя, да он и не вправе решать жизненный вопрос в одиночку.

Резко развернулся, решительно зашагал домой.

Потребовал свежего крутого чая, угомонил встревоженную Варю, усадив её за кухонный обеденный стол, и залпом, без пауз и запинок, всё выпалил.

Конечно, она его поняла, вопрос-то был не просто больной, а воспалённый, Матвей тысячу раз жаловался на тяготы постылой кабинетной службы. Но у женщин свой склад ума, своё восприятие семейной жизни, женщины осторожнее мужчин, они не склонны рубить с плеча, поддавшись минутному настроению. Варя ласково взяла его руку, давая понять, что созвучна с ним, о чём-то поразмыслила, потом сказала:

— Но надо бы всё-таки взглянуть на этот коровник-заводик. Что там?

— Зачем, Варя? Зачем? Песня совсем не о том. Я же не условия для работы ищу, образ жизни меняю. С чистого листа готов начать. И он, насколько я понял, не мухлюет, сам сказал. Это важно.

— Господи, нашёл чему радоваться. Ну не скажет же он тебе, что на самом-то деле он шахер-махер. Лучше о другом подумай: придётся с заводской техникой разбираться, а в ней ты не силён.