Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 19 – Анатолий Салуцкий

Само собой, всех троих оставили в Москве. Варю, с её идеальной анкетой, распределили в «почтовый ящик», где открылась вакансия материаловеда в одной из групп, работавших над атомным реактором нового типа. Витьку сослали технологом по обслуживанию самолётов в аэропорт Шереметьево, построенный только что, к Олимпиаде. А Альбину, которая не жаждала инженерить, свекровь умыкнула из-под распределения и пристроила ретушёром в журнал «Советский Союз» – тоже рядом, на Петровке. У заведующей кулинарией ресторана «Будапешт» широкие связи.

Конечно, Альбине пришлось срочно поступить на краткосрочные курсы ретушёров, зато она была очень довольна, ибо оказалась, по её словам, среди безу-умно интересных людей, не в пример узколобым инженерам. Да и на работу ходить всего три раза в неделю.

Сговорившись с Альбиной, Варя прикинула, что домой вернётся на такси, а в ту сторону нужно попросить у Кондрата Егоровича машину – Рябоволы жили на Октябрьском поле, не ближний свет. Но заботливый свёкр, который особо опекал невестку, ушедшую в декрет, твёрдым, не терпящим возражений голосом отрезал:

— Варвара, никаких такси. Будешь полчаса на улице торчать, пока поймаешь, а в дороге может растрясти. Позвони, когда начнёшь собираться домой, я за тобой снова пришлю машину. А сейчас жди у подъезда через двадцать минут.

Альбина, невысокая, пухленькая, чаще всего пребывавшая в весёлом настроении, встретила накрытым столом и кофе с пирожными.

— Ну, подруга, докладай, как там Леночка. В порядке?

И удостоверившись, что ход нормальный, принялась щебетать о новых, поразительных слухах, которые она почерпнула от безу-умно интересных людей, среди которых теперь крутится.

— Ты не представляешь, что сейчас творится! После того как генсенком сделали Горбачёва, у нас все ждут перемен. Волнение умов чрезвычайное. Журналисты, они народ хваткий, понимающий, что к чему, гадают, куда жизнь повернётся. А повернётся она, Варя, обязательно, даю сто процентов!

Диму тоже беспокоила эта тема, и он неоднократно допрашивал на сей счёт отца. Жаловался, что Кондрат Егорович в оценках перспектив очень скуп, наверное, занял выжидательную позицию. Да и должность, видимо, не позволяет откровенничать с сыном, в Институте известно, кто у Кедрова отец, если Дмитрий будет шибко много знать, мигом сообразят, от кого утечка.

Шумно втягивая горячий кофе, Альба объясняла про свои сто процентов:

— У нас в журнале кто работает? Ад-жу-бей! Зять Никиты Хрущёва, бывший главный редактор «Известий». Связи-то у него наверху сохранились, к нему часто солидные люди заглядывают, он мно-ого чего в курсе. А на той неделе пригласил выступить перед коллективом профессора МГУ Гаврилу Харитоновича Попова, мне сказали, это известный экономист. И он говорил, будто вот-вот объявят об ускорении промышленности, а брежневские времена назовут застойными. После его лекции к нам, в комнату художников, зашёл Алексей Иванович – это Аджубей – и сказал, о чём они с Поповым тет-а-тет общались. Среди экономистов много недовольных Госпланом, – это, мол, отпадший улей, так и сказал, – он изжил себя, полёг в боях за светлое будущее, и надо переходить на новую систему хозуправления. Нужна то ли бюджетная терапия, то ли бюджетная хирургия, он, этот Попов, пока сам не знает. Но с Госпланом вроде всё ясно, утилизация, на перегной. Да, да, так, со слов Алексея Иваныча, и сказал. А больше всего, знаешь, Варька, что меня удивило? Попов говорит, что надо переходить к идеологии личного успеха, вот оно как! Представляешь, какие пироги теперь готовятся выпекать?