Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 186 – Анатолий Салуцкий

Столицей деревень было Батурино! Вот тебе и глухая деревня в три двора…

Однако ни одного встречного! И без признаков жизни за шаткими косыми заборами. Словно вымерли все.

— Интересно, – рассуждал Ферапонт, поражённый безлюдьем, – удастся хотя бы одного Меланина отыскать или умерла фамилия? Бабуля говорит, что других фамилий не помнит, здесь сплошь были Меланины. Хотя не кровная родня, не вырожденческая.

Алексей, конечно, знал об идущей не от родственных связей, а от лексики и географии однофамильной особости иных старорусских деревень и, как историк, просветил на этот счёт сына. Однако тот стоял на своём:

— Но деревня-то Батурино, отчего же здесь все были Меланины?

Вспоминая Ферапонта Кирьяновича и рассказы бабули, выискивая среди строений, полускрытых сиреневым или рябино-калиновым подростом жилой дом, они неторопливо дошли до другой околицы, до высокого безлесого бугра, откуда открывался просторный вид на ближнюю рощицу в долине и дальние, за широким полем, тёмные леса. И здесь, в самом конце уличного ряда, увидел Журба женщину, копошившуюся на грядках, рядом ребёнок лет пяти-семи. Окликнул:

— Уважаемая, можно к вам с вопросом? Мы заезжие, вроде как путешествующие…

Она подошла к низкому дырявому плетню на жердях, закрывавшему прорехи в изгороди из старого, сто лет не крашеного штакетника, и Алексей зело удивился. В рваных джинсах, в застиранной мужской ковбойке, а лицо освежено румянцем, губы в лёгкой помаде, глаза подведены. В голове снова мелькнуло: «Вот тебе и глухая деревня Батурино». А женщина острым взглядом прощупала старшего, потом молодого с большой котомкой за плечами, усмехнулась:

— Путешествующих я здесь ещё не видела, смотреть здесь не на что. А вопрос-то какой?

Она как бы завязала разговор, и Журба не стал торопиться, уцепился за первую фразу:

— Так мы вроде как путешествующие. Вроде! На деле-то с целью прибыли.

— Неужто дом присмотреть?

— Не-ет, уважаемая, нас исторические изыскания интересуют.

— Исторические? С какого же боку? Сколько мне известно, ничем достославным Батурино в истории не отмечено.

— Дело в том, глубокоуважаемая, что у нас личный интерес.

Женщина удивилась:

— Личный?.. Если я верно понимаю, что-то родословное ищете? Для нынешних времён дело достохвальное. Но в этом случае – не ко мне. Вы заезжие-наезжие, а мы приезжие, вы пришлые, а мы… – запнулась, – прошлые. Зато ушлые, так что не по адресу обратились. – Видно было, что она играет словами профессионально.

Журба понял, что на свой интерес придётся заходить издалека, сначала надо её разговорить. Показал глазами в сторону грядок.

— Картошка у вас подходит знатная. Картошка – второй хлеб. Может быть, слышали, в годы войны в цирке был клоун по прозвищу Карандаш. Так он вытащил на арену мешок картошки и сел на него. Ковёрный спрашивает: «Чего на картошке сидишь?» А Карандаш отвечает: «Сейчас вся Москва на картошке сидит…» Рассказывают, его наказали.

Женщина повела бровью, обозначая, что оценила шутку, и Журба счёл возможным перейти к делу:

— Мы, уважаемая, автобусом прибыли, а обратный рейс, как вы знаете, послезавтра. Потому озабочены ночлегом. Постельным бельём запаслись. – Похлопал по рюкзаку за спиной Ферапонта.

Поднятые брови показали, что она поняла повисший в воздухе вопрос.