Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 130 – Анатолий Салуцкий

Хотя внешне Яковлев не изменился, перипетии последних лет, видимо, не прошли для него даром. После развала СССР Ельцин поставил его на Центральное телевидение, а через год бесцеремонно «попросил на выход» – нормальный ельцинский стиль. Егор рванулся назад, в «Московские новости», но здесь его поджидало унизительное фиаско. Вышел конфуз: коллектив категорически, наотрез отказался от услуг прославленного сокрушителя прежних партийных основ. Это был нокдаун, Яковлев озлобился, пустил в ход последний, неприкосновенный запас былых связей и отхватил у новых властей хороший финансовый куш на создание «Общей газеты». Он жаждал соперничать со своей альма-матер, которую тогдашние медийные острословы уже начали называть «помесью жеребца и ослицы», потому что в газете орудовал Лошак, – именно он коварно лягнул демократическим копытом своего бывшего шефа, воспретив ему возвращение в МН.

Этим Яковлев и жил.

Ульяна впустую пыталась объяснить ему, что в данном случае финансисты не виновны, что МОСТ 11 октября не продал и не купил ни одного своего доллара, он лишь выполнял биржевые заказы клиентов, и в тот день его выручка на процентах за сделки составила 42 тысячи долларов – всё! Вот выписки с торгов. Но Егор ни о чём слышать не хотел, с восторгом обличителя пел о «заговоре банков», который в тренде. На этой волне «Общая» должна всем «вставить фитиль», а лично он, Яковлев, намерен набрать на этом вистов. Так и сказал азартно: «Набрать вистов». Преферансом увлёкся, что ли?

— Шумите с Шумейко сами, я-то знаю, что у банков физиономия в пушку, – решительно отмёл он просьбы Ульяны. – А что касается твоих предложений, мы, конечно, люди свои, но это не тот случай. Я пас. Пойми, меня не поймут.

— Кто не поймёт, Егор Александрович?

— Ульяна, не лукавь. Лучше скажи Гусинскому, пусть не рвёт на груди тельняшку. Ты не хуже меня знаешь, что у Шумейко обе руки левые, что он всегда держит нос по ветру, нюх у него, как у породистого спаниеля. Неспроста он вас застращал. Назвать сумму барышей МОСТа! Ты понимаешь, что значит конкретно виноватить? С высоты Совета Федерации сделал вброс, и сейчас в вас вцепятся ТАСС, Интерфакс. А я вылезу в роли вашего адвоката?.. Ульяна, очнись. «Общая газета» – взыскательный созерцатель жизни. А уж что мы насозерцаем, прочитаешь в свежем номере.

О непривычных, банальных, вовсе не задиристых, как было в «Московских новостях», редакторских нравах «нового» Егора Яковлева Ульяна, конечно, рассказала в застольном разговоре на Староконюшенном.

Кондрат Егорович пригласил их, говоря его словами, для закрепления родственного знакомства, и воскресный, надо сказать, весьма обильный обед получился на славу. Ульяна с Димкой долго судили-рядили, брать ли с собой сына, но в итоге сошлись на том, что Ромка и Никитка – братья, хотя и сводные, а потому пусть сызмальства растут в тесной дружбе. И вышло всё наилучшим образом: Ромка на правах старшего возился с Никиткой, а взрослые беседовали за столом. К тому же Ульяна мудро взялась помочь Зинаиде Петровне в кухонных хлопотах, отведя свекрови роль командующего, отдающего приказания по части взять-принести, – у каждой хозяйки своя швабра! – и гостевая атмосфера превратилась в домашнюю.

По молчаливому взаимопониманию о внезапной встрече у Бобкова не вспоминали, ибо пришлось бы друг друга нахваливать. Разговор вошёл в спокойное обеденное русло, и Кондрат Егорович спросил о роли «МОСТ-банка» в биржевой панике «Чёрного вторника» – понятное дело, вопрос интересовал его не со стороны, не обывательски, а предметно. Зарплата неплохая, что да как с МОСТом, теперь коренной интерес. И Ульяна подробно растолковала про «заговор банков», про наезд на Гусинского. О встрече с Яковлевым вспомнила. Кондрат Егорович, его не жаловавший, уточнил: