Книга Разящие огни грехов, страница 19 – Гера Фотич

Когда один ящик был наполнен, неожиданно залаял пёс и, звеня цепью, подбежал к забору, но сразу затих, узнав гостя, вернулся на место.

Из-за штакетника выглядывал приятель Фомы – Гордей. Он был на два года старше, но роста того же. Загорелый коренастый боровичок с чёрными короткими волосами и светящимися угольками лукавых глаз. Жил по соседству с матерью и отчимом. Кроме парников семья держала птицу и круглый год торговала по деревне яйцами кур и перепёлок.

— Похоже, индейцы откладываются? – спросил он.

Фома неспешно подошёл к нему, в ответ согласно пожал плечами, кивнув на яблоки.

— Ладно, – махнул рукой Гордей, – я пока верёвку найду и наконечники на стрелы придумаю, приготовлю всё.

— Хорошо! – радостно заулыбался Фома, откинув ладонью волосы со лба.

Опасливо покосившись по сторонам, Гордей тихо спросил:

— Ты не передумал, о чём вчера говорили?

Фома зыркнул в сторону деда: тот увлечённо снимал плоды, раздвинув нижние ветви, кряхтя тянулся палкой к самой верхушке, выбирая крупные яблоки. Затем посмотрел на приятеля, отрицательно покрутил головой:

— Я нет, а ты? Не струсил?

— Мне-то что, – усмехнулся Гордей, – тебе выкручиваться!

— А потом тебе!

В этот момент дед выложил очередную пару яблок в ящик, обернулся к подросткам. Заметил соседского парнишку:

— Привет, Гордей! Помочь нам не хочешь?

— Некогда, – откликнулся тот, – я на рыбалку иду, матери карасей обещал к обеду наловить!

— Тоже дело хорошее! – согласился Сомов. – Как ваш герой войны поживает?

— Герой с дырой! – тихо со злостью прошипел Гордей так, чтобы мужчина его не услышал. Лицо его резко покраснело. Громче добавил: – Бухает! Что с ним случится!

— С одной рукой? – удивился Сомов.

— Так стакан двумя держать не надо. Пока все деньги не пропьёт, не остановится! Хорошо, хоть с топором по двору не бегает как раньше!

Сомов умолк, с сожалением вздохнул и снова принялся за работу.

Гордей быстро наклонился к Фоме, шепнул на ухо:

— Ну, так что когда?

— Сегодня перед ужином зайду!

— Приходи часов в шесть. Я как раз в парниках буду огурцы с помидорами поливать! – Гордей ехидно улыбнулся, весело подмигнул: – Сегодня утром опять знамя поднимал?

Фома погрустнел, досадливо кусая губы, угрюмо кивнул несколько раз, глаза сквозь чёлку сверкнули обидой.

— Ладно, держись! Недолго осталось! – Гордей легко шлёпнул друга по плечу и скрылся за забором.

Добрав второй ящик, Сомов подогнал машину и погрузил оба в кузов.

Через полчаса они уже были у детского дома.

Малышей на территории не оказалось. Спальные корпуса стояли точно неживые. Сняв щеколду и открыв ворота, Сомов подъехал к двухэтажному центральному зданию, где на первом этаже размещалась столовая, а на втором кабинеты администрации. Заглушил двигатель. Выйдя из салона, открыл багажник. Стал вытаскивать ящики и ставить на асфальт.

Фома тоже вышел из машины, с интересом рассматривая детскую площадку с песочницами, деревянными грибочками и низкими качелями.

На крыльце появилась молодящаяся заведующая в белом накрахмаленном халате, обтягивающем большую выпирающую грудь, и ярким вызывающим макияжем на строгом кукольном лице.

— Надеюсь, вам сами ящики не нужны? – не здороваясь, с надменным видом поинтересовалась она. – Яблок много, все везут, девать некуда. Нужна справка с санэпидстанции.