Книга Странное убийство, страница 25 – Валентина Раскач

— Очень просто, так же, как и на вас, мне переслали информацию по гражданину Соколову с помощью интернета. Вы – журналистка, наверняка, аналогично получаете нужные сведения, поэтому мне не понятно, что вас удивляет?

— Скорость, с которой вы работаете. Почему же тогда преступления раскрываются очень медленно, а чаще вообще не раскрываются? А, уже сама догадалась! Вы тонете в потоке ненужной информации, «за уши» притягивая невероятные совпадения, как повод для подозрений. Так вот сообщаю вам, если хотите, под протокол, можете включить диктофон:

— Я знакома с Сережей Соколовым с детства. Наши семьи жили в одном доме, кроме того, я с Сережей проучилась в одной школе, в одном классе все десять лет. Соколов был типичный «ботаник», у нас и в школе-то общения с ним не было, он, по-моему, дружил только с учебниками, я даже не могу вспомнить ни одного его приятеля. После школы Сергей поступил в Физтех, а я – в МГУ, мы практически не встречались. Я знала о его сосуществовании только со слов моей мамы, которая дружила со всеми соседями. А последние семь лет я вообще жила в другом районе Москвы, у меня квартира рядом с моей бывшей редакцией. Встреча с Сергеем вчера здесь была для меня большим сюрпризом. Честно, как на духу: я не знала, что мама дала ему ключи от нашей дачи.

— Извините, как зовут вашу маму по имени-отчеству?

— Светлана Михайловна.

Почему Светлана Михайловна не сообщила, что на даче сейчас живет Соколов?

— Потому что я самовольно взяла ключи от дачи, а маме написала о своем намерении в записке.

— Почему вы скрыли это от Светланы Михайловны?

— Потому что, когда я рассказала ей о своем увольнении, она расстроилась. Я боялась, что мама будет на меня давить, уговаривать вернуться.

— А почему вы поехали не в свою квартиру, а на дачу?

— Я боялась, что мои друзья и главный редактор будут уговаривать меня изменить свое решение. Где я живу, всем знакомым известно, а на даче меня никто не найдет, по крайней мере, первое время, пока не свыкнутся с моим решением. Сереже я тоже, как снег на голову свалилась, он явно не обрадовался моему появлению здесь, обещал наутро съехать. Никогда не знаешь, как лучше: уехал бы Сережа сразу – не случилось бы этого ужаса.

— Вроде все складно, не укладывается в ваш рассказ только маленькая деталь. Почему Светлана Михайловна не позвонила вам вслед по мобильнику, сообщить о жильце на даче?

— Дело в том, что я сменила номер телефона, чтобы мне никто не звонил. Правда, в записке маме я сообщила новый номер, но просила никому не давать его и звонить только в случае необходимости.

— Как раз необходимость появилась, зачем вам жить в доме с чужим человеком?

— Маме стало плохо, видно, из-за переживаний за свою непутевую дочь, поэтому она не могла вспомнить, куда запропастилась моя записка со злосчастным номером телефона.

— Если вы не общались со Светланой Михайловной, откуда такие подробности?

Виктория на своей шкуре поняла, что чувствовал Штирлиц, говоря, «что еще никогда не был так близок к провалу». Мысли метались в голове с бешенной скоростью. Ей совсем не хотелось впутывать в эту ужасную историю Виталия. Но, если скроешь, все равно узнают, будет гораздо хуже и для нее, и для Виталия. Пришлось, скрепя сердце, пересказать историю про ночного гостя со слов Шатрова.