Книга Заказное убийство, страница 64 – Сара Парецки

— Как лицо, лучше? — спросил он.

— Спасибо, куда лучше. Завтра вечером у меня будет вполне приличный вид.

В одиннадцать я пожелала Лотти покойной-покойной ночи и завалилась в постель. Уснула я мгновенно, точно провалилась в черную дыру. Лишь много позже мне стали сниться сны. На обеденном столе моей матери стояли красные венецианские бокалы. «А теперь возьми ноту си, Вики, и постарайся ее удержать». Я взяла и с колоссальным усилием удержала ноту. К моему ужасу, на глазах у меня ряд бокалов превратился в красную лужу. Это была кровь моей матери. Проснуться мне удалось лишь с большим трудом. Громко трезвонил телефон.

Пока я ориентировалась в незнакомой обстановке, Лотти уже успела ответить. Когда я подняла свою отводную трубку, я услышала ее бодрый, умиротворенный голос: «Да, это доктор Хершель». Я повесила трубку и скосила глаза на маленький освещенный циферблат будильника: пять тринадцать. Бедная Лотти, подумала я, ну и собачья жизнь. И перекатилась на другой бок.

Через несколько часов телефон разбудил меня снова. Я смутно вспомнила предыдущий звонок и, не зная, вернулась ли Лотти, протянула руку к трубке.

— Алло, — сказала я и услышала голос Лотти. Я хотела уже опустить трубку на рычаг, когда послышался тихий дрожащий голосок:

— Можно попросить мисс Варшавски?

— Да, это я, Варшавски. Чем могу служить?

Раздался щелчок, означавший, что Лотти положила свою трубку.

— Это Джилл Тайер, — произнес дрожащий голосок, стараясь говорить спокойнее. — Вы не могли бы приехать ко мне домой?

— Прямо сейчас? — спросила я.

— Да, — выдохнула она.

— Конечно, моя лапочка. Прямо сейчас. Ты не могла бы предварительно сказать мне, в чем дело?

Я прижала трубку правым плечом к уху и уже одевалась. Было половина восьмого, и плотные джутовые шторы Лотти пропускали достаточно света, чтобы я могла одеваться, не включая электрический свет.

— Я... я не могу сейчас говорить. Меня зовет мама. Приезжайте, пожалуйста.

— О'кей, Джилл. Держись. Я приеду через сорок минут. — Я положила трубку и с лихорадочной поспешностью надела ту же одежду, что и накануне. Не забыла я прихватить с собой и револьвер. Затем я пошла в кухню, где Лотти ела тост и пила густой кофе по-венски.

— Итак, — сказала она. — Второй срочный вызов за сегодняшний день. Меня вызывала глупая девчонка, которая сделала неудачный аборт и залилась кровью. Что бы ей обратиться сразу ко мне. — Она сделала гримаску. — И конечно, все это надо было сделать тайком от матери. А куда же едешь ты?

— В Виннетку. К очень приятной и совсем неглупой девочке. — Перед Лотти лежала открытая «Сан таймс». — Ничего нового о Тайерах? — В моем голосе звучал панический страх.

Лотти налила мне чашку кофе, и я стала, обжигаясь, пить его большими глотками, одновременно просматривая газету, где я, однако, не нашла ничего меня интересующего. Я пожала плечами, взяла у Лотти намазанный маслом тост, поцеловала ее в щеку и поспешила на улицу.

По обычной своей осторожности, прежде чем выйти на улицу, я тщательно осмотрела лестницу и тротуар, примыкающий к дому. Я даже скользнула взглядом по заднему сиденью и капоту двигателя — не вскрывали ли его, — прежде чем сесть в машину. Дух Смейссена все еще продолжал меня преследовать.

Был как раз час пик, и движение было довольно интенсивное. Но когда я свернула на Иденс, моя машина была едва ли не единственной на дороге. Я дала Джилл свою визитную карточку главным образом для того, чтобы она чувствовала чью-то теплую заботу, но, честно сказать, не ожидала сигнала SOS. Стараясь не превышать допустимой скорости, я думала о том, почему она обратилась к моей помощи. Молоденькая девочка из предместья, которая никогда не сталкивалась со смертью, могла все еще испытывать потрясение, но, по моим наблюдениям, у нее был спокойный, уравновешенный характер. Может, что-то случилось с ее отцом?