Книга Браконьерщина, страница 54 – Игорь Кожухов

Отец выпил последний глоток, отодвинул стакан и устало, словно уже не надеясь на понимание, закончил:

— Не думал, что в старости покоя мне не будет. Но… не слушай меня. Вижу, что вас сейчас, всё поколение, от земли оторвало. И наука, что меня отец учил, вам уже не подходит. Потому, – батя встал, ткнув тяжёлой рукой в стол, – делай, как считаешь правильным. В конце концов, ты сам отец, тебе теперь решать за свою жизнь! Мы с матерью всегда за тебя, за вас! – Он, чуть пошатнувшись, вышел, забыв, что тоже хотел «погреться» в бане.

Ночью долго думал… «Жизнь не останавливается, даже если что-то заканчивается. Нужно многое понять, через что-то перешагнуть, с нерешаемым смириться. Но останавливаться нельзя! Пусть кончились отношения с женой, но ведь есть сын, и для чего в конечном счёте всё начиналось!.. А потом, мне тридцать – и в этом моё преимущество во многом и над многими!..» Засыпая, намечал планы на первое время: успокоить родоков, заработать денег, построить дом… А уж потом! Явственно всплыла Лада и, засыпая волосами, тихо говорила: «Я же не там осталась, а к тебе пришла…» Она целовала губы, но губы жгло, словно огнём. Открыл глаза: напротив, на подоконнике жмурится кошка, недовольная, что занял её подушку. Через незадвинутую штору солнце горячо целует лицо: «Вставай, вставай, всё продолжается!»

* * *

Оторвать местных мужиков от хозяйства, даже на короткое время, было делом проблематичным. Почти все ещё держали скот, засаживали огромные, до двадцати соток, огороды, в принципе не понимая, как покупать в магазине продукты, которые можно вырастить самим. Потому их рыбалку, больше как попутный заработок назвать нельзя. Но уже многие, уловив пока малоизвестную, но, несомненно, безграничную власть денег, начинали жить по другому закону: заработаю и то, что нужно, куплю. Здесь «заработаю» было равносильно «украду»!

Макар, всё-таки заставив свой организм жить по старой, с наличием курева и алкоголя, схеме, купив лодку с немощным пока мотором, тоже основал базу на острове, недалеко от меня. Как ни странно, работать с ним согласился Веня, вернувшийся буквально через неделю, весёлый и воодушевлённый. Оказывается, в свободное время он писал стихи и, набрав целую тетрадку, отнёс их в известный журнал, где обещали через месяц дать ответ.

Пропивший и раскидавший «куда полетело» свою долю, чуть не сгоревший вместе с Латком от польского спирта Вакула согласился поработать с ними «временно».

— Двум волкам, – он кивал на Макара, – в одном логове не ужиться. Чичас за лето-осень бабок с Латком набьём и тоже движочек сладим лёгенький, типа «Ветерка». Там уж посмотрим, кто тут рыбак правильный…

Они с Макаром часто пили горькую и только по какой-то счастливой судьбе оставались здоровы после «пацанских» разговоров. У Вени хватало ума в такие моменты к ним не лезть. Чаще всего он приходил по острову ко мне и, взяв лёгкую шпонку, уплывал на соседний остров. На этом островке, отрезанном от основного осенними штормами, ему приглянулась огромная берёза, наклонившаяся над водой. Вот около неё или даже забравшись в крону, он подолгу сидел, что-то вписывая в тонкую тетрадку.

Сам я работал с двадцатых чисел мая вполсилы, один растягивая по камышам полтора-два километра сетей, благо уровень воды в этом году позволял. Рыбу из сетей выбирал ночью на острове и рано утром вывозил на берег, где по предварительной договорённости сдавал по очереди перекупам, обычно Серёге или Ваньке.