Книга Операция «Пепел», страница 24 – Валерий Барабашов

— Юрий Николаевич, по Глуховой отрабатываем несколько версий. Перспективных, на мой взгляд, несколько, но…

— Понятно, Миша, – перебил Савушкин. – Хуторянскую надо посылать?

— В данный момент, наверное, рановато. Вряд ли убийца, если он здешний, пойдет на новое преступление. Мы ни от кого не скрываемся, многие в Бабурино знают, что здесь работает следственно-оперативная бригада из области. Так что…

— Пожалуй, – в раздумье протянул Савушкин. – Но это при условии, что убийца – бабуринский.

— Он где-то здесь, рядом.

— Чувствуешь, Миша?

— Да. Кружит, стервятник… Или часто бывает здесь.

— Значит, на чем-то ездит?

— Наверняка. Либо на своей машине, либо на казенной.

— А если просто – командированный, залетный?

— Может быть. Но о чужих здесь речь как-то не идет. Мы уже опросили многих, никаких подозрительных, чужаков не замечено.

— Значит, кто-то из местных.

— Скорей всего.

— Тогда шерстите там всех подряд. Бывших судимых – в первую очередь.

— Разумеется, Юрий Николаевич.

— А Людмилу давай попозже введем, если ничего не будет проясняться. Недели через две-три. Приедешь, доложишь.

— Понял.

Сидорчук положил трубку, посидел, потирая лоб. Вспомнил, что надо бы поесть, – выпил в семь утра чаю и съел бутерброд е вареной колбасой. А сейчас уже пять вечера.

«Надо в кафе зайти, в „Викторию“, – подумал сыщик. – Заодно и поговорить там о Пастуховой, спросить о Колычеве. Может, потянется оттуда какая-нибудь ниточка к Глуховой. Кажется, что дела эти, о Глуховой и Пастуховой, придется объединять. Один почерк просматривается».

Дела прокуратура объединила. И следователи, и оперативники были теперь убеждены, что за двумя смертями молодых девушек стоит одно и то же лицо или группа лиц, похищающая и убивающая женщин определенного возраста и непременно привлекательных.

Изнурительные, многочасовые опросы свидетелей, знавших Пастухову и Глухову, продолжались. А свидетелей этих были десятки – официантки кафе «Виктория», продавцы и кассиры гастронома у железнодорожного вокзала, родственники, друзья и подруги убитых, соседи, приятели того же Колычева, граждане, бывшие в заключении и проживающие в данной местности, водители автобусов, курсирующих по району… словом, все, кто знал девушек и мог сказать о них что-нибудь полезное для следствия.

Дело пухло, росло число страниц в папках, но существенных подвижек в поиске убийцы (или убийц) не было.

Закончился апрель, расцвел нежной зеленью и украсил прихоперскую землю май, а жители Бабурина, в первую очередь женщины, содрогнулись в ужасе: убили Римму Гришину, несовершеннолетнюю девушку, единственную дочь у несчастной матери…

6

О том, что в Бабурине работает большая группа сыщиков из областного центра, Реут хорошо знал. Сыщики подняли на ноги и местную милицию, перешерстили весь уголовный мир Бабурина, цепляли и его, Реутова. Но ему повезло: Николая допрашивал, а точнее сказать, добросовестно задавал вопросы и записывал ответы молоденький лейтенант, только что, видно, соскочивший со студенческой скамьи юридического факультета, и обеспокоенный в первую очередь технической стороной дела – грамотностью протокола. Беседа их в одном из кабинетов автохозяйства проходила вполне мирно и допрос мало чем напоминала. Лейтенант, как журналист, вежливо спрашивал: