Онлайн книга «Полет Пустельги»
|
Прощаясь с нами в Мюнхене, мама и Мария давали Доррит последние наставления о необходимых покупках одежды и парфюмерии, а мой тесть на трех листах составил список книг по гинекологии и фармакологии, которые мы наверняка, по его мнению, купим в Париже. Честно говоря, мы с Доррит почти сразу обо всем забыли. Неделя в Париже! Мог ли я мечтать об этом? Париж закружил нас, наполнил каким-то необычайным духом раскрепощенности, радостной суеты. Он, щедро раскинув перед нами широту своих ярких площадей и улиц, лаская мягким теплом августовского солнца, как будто говорил: «Забудьте обо всем. Сейчас есть только я и вы. Радуйтесь и наслаждайтесь мною. Любите друг друга». И мы наслаждались. И мы любили друг друга. Мы были молоды и счастливы. Как прилежные и искренне любопытные туристы, мы осмотрели Нотр-Дам, Триумфальную арку, Эйфелеву башню, Собор Инвалидов с гробницами Наполеона Бонапарта его братьев Жозефа и Жерома, Люксембургский и Бурбонский дворцы, резиденцию кардинала Ришелье Пале-Рояль, дворец Тюильри на Елисейских полях. Держась за руки, словно пылкие любовники, гуляли вдоль Сены в сквере Вер-Галан[18], в сказочном Люксембургском саду, в Латинском квартале, по живописным улочкам квартала Сен-Жермен. Нас, избалованных неповторимой архитектурой Мюнхена, поразили кричащей красотой строения и скульптуры площадей Нации, Республики, Звезды, Пирамид, Шатле, Побед, Согласия. Особенно удивил по виду античный храм в центре Парижа. Им оказалась церковь Святой Марии Магдалины, построенная в 1814 году по распоряжению Наполеона. От нее открывался прекрасный вид на улицу Рояль и площадь Согласия с египетским обелиском из Луксора. В музее Д’Орсэ Доррит знакомила меня с творчеством импрессионистов и постимпрессионистов. По правде сказать, я не всегда понимал ее восторгов от творений Ренуара, Моне или Тулуз-Лотрека. Но некоторые работы мне очень понравились. Особенно картины Камиля Писсарро «Красные крыши» и Поля Сезанна «Натюрморт с луком». Доррит смеялась и обзывала меня неисправимым швабским реалистом, который не желает, хоть чуть-чуть, напрячь свое воображение. В Пантеоне мы осмотрели гробницы Жана-Жака Руссо, Вольтера, Мирабо, Карно, Виктора Гюго, Эмиля Золя. На южной стороне Марсового поля расположено здание Военной школы, построенное по инициативе мадам де Помпадур. Я узнал, что в 1785 году из школы был выпущен младшим лейтенантом артиллерии Наполеон Бонапарт. Целый день мы посвятили Лувру. Доррит сразу поставила условие: в связи с тем, что Лувр невозможно осмотреть и за год, с искусством Месопотамии, Персии и античности придется знакомиться в следующий наш приезд. Вначале я расстроился, но вскоре понял, как она была права. В Лувр нужно приходить и наслаждаться работами Леонарда да Винчи отдельно от шедевров Рубенса, Ван Дейка и Мемлинга. Можно часами любоваться портретами Франсиско Гойи, написанными им для королевского двора. Но тогда совершенно не хватит времени на гениальные работы бонапартистов Давида и Жерико, революционера Делакруа, светлого и жизнерадостного Фрагонара, спокойных и милых Коро и Шардена. Мы выбрались из музея вечером уставшие, голодные, но счастливые. Когда мы сидели с Доррит за ужином в летнем кафе близ нашего дома, она спросила: — Ганс! Почему ты не ешь? О чем ты задумался? |