Книга Полет Пустельги, страница 132 – Сергей Трифонов

Будучи истинным баварцем, я традиционно недолюбливал все другие области Германии, особенно протестантские Пруссию и Саксонию. Саксония с ее богатыми и вычурными Дрезденом, Лейпцигом, Хемницем всегда считались восточными конкурентами Мюнхена, Нюрнберга, Аугсбурга. Саксонская политическая элита отличалась левыми взглядами, традиционно поддерживала социал-демократов и коммунистов, упорно боролась с национал-социализмом. Кроме того, я мало путешествовал по Германии автомобильным транспортом. Меня приятно удивили живописные виды небольших городков и деревень, фольварков с ухоженными садами, чистых сосновых боров. Баварцы всегда считали свою богатую землю главной житницей Германии. Однако бескрайние поля ржи, ячменя, овса, цветущие солнечным цветом посевы рапса вызывали уважение к жителям Саксонии.

Чтобы не заезжать в берлинские магазины, я по пути купил несколько бутылок шампанского и хорошего коньяка, отличной ветчины, мейсеновских копченых кур, пару коробок швейцарских шоколадных конфет и фруктов. В новой квартире Геринга на Бадишештрассе дверь мне отворила молодая миловидная женщина с короткой стрижкой вьющихся золотых волос. Поначалу я подумал, что это служанка. Других женщин здесь быть не могло. В октябре прошлого года Геринг похоронил Карин, не просто любимую жену и истинного друга, но человека, который вытащил Геринга после «пивного путча» с того света и в буквальном смысле сделал из Геринга того, кем он сейчас был.

Женщина с интересом оглядела мою форму пилота Люфтганзы, пропустила в дверь и, затворив ее, спросила:

— Вы — господин Баур?

Я поклонился, давая утвердительный ответ. Видимо, это выглядело забавно, так как в моих руках были большие бумажные пакеты с бутылками и снедью. Она засмеялась, приняла у меня пакеты, предложила пройти в квартиру. Затем быстро вернулась и, сделав театральный книксен, представилась:

— Эмма Зоннеман, актриса Веймарского национального театра, подруга Германа. — Она взяла меня под руку и провела в просторную, хорошо меблированную гостиную. Там она меня представила высокому немолодому мужчине. Им оказался Матиас Геринг, двоюродный брат Германа. Эмма предложила нам пройти в кабинет. Сама же начала довольно проворно накрывать стол в гостиной.

В кабинете между двумя книжными шкафами висел большой портрет Карин. Я остановился перед ним и невольно задумался, вспоминая эту замечательную женщину. Матиас, раскурив трубку, произнес:

— Да, Карин была необыкновенной женщиной. Вы знали ее?

Я утвердительно качнул головой. Я поведал ему о нашей дружбе с Германом, о том, как он познакомил меня и Доррит с Карин, о ее внимательном и доброжелательном отношении к друзьям ее мужа. Слово за слово мы обнаружили много общих знакомых. Матиас был известным берлинским врачом-невропатологом, доктором медицины, профессором, сопредседателем Германского объединенного общества врачей-психотерапевтов. Он прекрасно знал моего тестя, а Ганса, брата Доррит, считал одним из лучших хирургов Берлина.

В кабинет вошли Пауль Конрат, облаченный в форму офицера прусской полиции, Герман Молл в черной форме офицера Военно-морских сил и красавец Роберт Риттер фон Грейм, на котором был дорогой и идеально сидевший на нем костюм темно-синего цвета. Конрат, артиллерийский офицер в годы войны, являлся старым и преданнейшим другом Геринга. Служил он старшим инспектором центрального училища полиции в Шпандау. Для Геринга и партии он был незаменимым человеком, поставляющим секретную информацию о внутриполитических планах правительства, о готовившихся полицейских операциях, персональные сведения о явных и скрытых врагах НСДАП. Молл в годы войны воевал летчиком-наблюдателем военно-морских сил. В двадцать восьмом году по протекции Мильха возглавил испытательную службу морской авиации в Имперской ассоциации германской авиационной промышленности. Фон Грейма особенно и представлять не было смысла. Этого асса из ассов знала вся Германия. В годы войны он сбил тридцать самолетов противника, командовал знаменитой истребительной авиагруппой, названной в его честь группа «Грейм». Он был награжден всеми германскими орденами и медалями, в том числе, как и Геринг, самым престижным орденом «Pour le Merite». Честно говоря, я по-хорошему завидовал ему. Ведь мне не хватило всего трех воздушных побед, чтобы получить такого же «Большого синего Макса», как летчики называли этот орден. Фон Грейм служил начальником летной школы Германского авиационно-спортивного союза, находившейся в Вюрцбурге.