Книга Под крылом чёрного ворона, страница 129 – Иван Цуприков

Вот и решили Ферапонт с Ретишей дальше в бега пойти, за Урал в Ендырское кодское княжество или в Нангакарское. Люди судачат, что там все беглые, и князья набирают себе людей, не притесняют их и защищают от набегов воителей разных.

Собрал все свои кузнецкие инструменты Ретиша и показал их ненеям и начал просить самоедов их с собой забрать.

Антям, черный от копоти самоед, все удивлялся, мол, зачем Ретише нужны такие тяжелые вещи. А тот в ответ руку к сердцу прикладывал, а другой по горлу проводил, мол, без этого жить трудно. Добрый был Антям, дал сани Ретише и Ферапонту, который тоже купил себе пилу, несколько топоров, ножей, веревку. Так и поехали они с самоедами в их край, перебрались через уральские горы, и по зимникам большой колонной шли через болота и тайгу, через ручьи и реки.

А в одну из ночей что-то не спалось ни Ферапонту, ни Ретише, чувствовали, что что-то страшное вот-вот произойдет. Поэтому по-тихому вышли из вежи (юрты), утащили подальше сани, к ним вывели своих оленей, и куда глаза глядят – на луну, пошли подальше от стоянки самоедов, через огромное болото. Долго шли, пока не уткнулись в бугор. Спасибо ночному светилу, висевшему над лесом в своей полной красе и освещавшему все вокруг, как днем. Выбрали себе местечко, где можно спрятаться от ненейских глаз.

Их жилищем стала яма от вывернутой с корнями сосны. Притаились в ней, развели огонь, «посадили» его на толстое корневище, и он потянулся потихонечку, пуская кислый дым, который выдувался через сосновые ветки из ямы, наложенные сверху их временного жилища. Так и остались здесь они до лета.

Вырыли землянку, обложили ее бревнами. Жили не в голоде, река рядом, да и дичь непуганая. А к весне ближе пошли на то место, где с ненеями стояли, за своим скарбом, с думкой, что самоеды его с собой не забрали, так как Ретя спрятал его под снегом у кустарника. А пришли туда, удивились, снег был волками изрыт, и по разбросанной вокруг одежде, мехам, оленьим рогам поняли, что здесь и сотворилось то, чего они в ту ночь ждали. Видно, пелымские татары или зауральские башкиры, а может, и сами кодцы позверствовали здесь, напав на самоедов ночью, ограбив их и поубивав… Сколько ни рылись, кроме одежды, разломанных юрт, шалашей из веток, костей да спрятанных инструментов под кустом, ничего не осталось…

А Ретиша, как рысь, с легкостью перебирается по веткам с дерева на дерево, за ним и Ферапонт торопится, не отстать бы. Торопится, по инерции хватаясь за ветки, стволы деревьев, а мысли никак не покидают, кто же он на самом деле – Ферапонт или Михаил?

А Ретя ждал его уже в кустах, у входа в землянку, поднял дверцу и, удержав подле себя Ферапонта, стал рассматривать его лоб и причмокивать.

— Заросло, как на аркуде.

— На медведе, что ли? – не удержав себя, поправил Ретю Ферапонт-Михаил.

— А то, – улыбнулся бородач. – Один багрец остался.

Михаил тут же провел по лбу рукой и невольно отдернул ее, почувствовав неровности кожи, чуть дальше – толстый рубец на лбу, потянувший вялой болью. Что с ним произошло, спрашивать не стал, а, хлопнув Ретишу по плечу и мотнув головой в сторону землянки, стал поторапливать своего друга. Мол, пошли.

— Шо, язва болит?

— Болит, болит. – Прикрыв ладонью рану на голове, будто согревая ее, Михаил подтолкнул Ретю к лестнице. И, когда тот полез в землянку, ощупал свое лицо, тоже бородатое, но волосы короткие и колючие. Это тоже вопрос, на который нужно найти ответ. Неужели бреется? А может, она начала прорастать, когда попал в этот мир?