Книга Сердце стаи, страница 38 – Мариана Запата

Должно быть, его сводило с ума то, что он не мог унюхать мою магию. В конце концов, оборотни были «обонятельными» существами.

«Обонятельными»… Надо потом шепнуть об этом Сиенне. Ей понравится.

По всей вероятности, он пытался увязать воедино ту девочку, которую он знал давным-давно, и стоявшую перед ним взрослую. Даже Мэтти не поверил своим глазам, увидев меня впервые после того, как во мне проявилась магия. Только чтобы подтвердить мою личность, он всего лишь приподнял мне веко и сказал: «Пукни и дай понюхать».

Этого я не сделала – не пукнула, в смысле, – зато ударила его по животу тыльной стороной ладони, и он получил свое подтверждение.

— Если кому-то интересно, у меня чуть инфаркт не случился, – поделился Мэтти, после чего буквально скользнул между нами, встав лицом к старшему кузену. – Как дела, братишка? – спросил он беспечным тоном, как будто вся эта сцена только что не была дурдомом. – Спасибо, что не перезвонил мне.

Сиенна с более бледным лицом, чем обычно, стояла в стороне с детьми и перехватила мое внимание. Одними губами она произнесла: «Ты в порядке?»

Физически? Бывало и получше с учетом того, что, когда я поднималась на ноги, мне пришлось собрать все силы в кулак, чтобы не застонать, а еще я чуть не отключилась от ярости при мысли о том, что Данкан был в опасности. В остальном же? Я показала ей два больших пальца и сделала шаг в сторону из-за спины Мэтти, чтобы получше разглядеть двух мужчин, стоявших в полуметре друг от друга, и изучить их схожесть и различия, ведь прошло много времени с того момента, как я в последний раз видела их вместе. Это было на похоронах.

Мэтти был почти метр девяносто, тогда как Генри как минимум сантиметров на пять возвышался над ним. Что касалось остального, тон загорелой кожи Мэтти был чуть темнее моего, цвет Генри же выдавал идеальное сочетание двух очень разных предков – из коренных народов, амороков, как я предполагала, судя по его размерам и семейному родству с Мэтти, и тех, кто был родом из Скандинавии… если меня не подводила память.

Цвет их волос отличался. Волосы Мэтти были темно-каштановыми, тогда как Генри обладал отчетливым оттенком черного, возможно, с проседью, но этого я не могла с точностью утверждать из-за нашей с ним разницы в росте.

Правда заключалась в том, что я почти ничего не знала о мужчине, который был братом моего лучшего друга. Он на десять лет старше нас, и в детстве из-за разницы в возрасте мы проводили мало времени вместе. Генри приезжал на лето, а когда выпустился из школы, почти год жил в семье Мэтти.

После этого мы еще реже видели его. Он вступил куда-то – может, в армию? Или просто переехал в другое место? Я уже не помнила, да и Мэтти не особо говорил о нем. После того как Генри объявился и стал опекуном Мэтти, я и узнала, что в конце концов он поселился на особом ранчо.

Глаза цвета, какого я не видела ни у кого, кроме него, выглянули из-за плеча кузена, метнулись в мою сторону, потом опустились на щенка в моих руках, который по-прежнему рычал, как самая крошечная бензопила во вселенной. Морщинка между бровями Генри никуда не делась. Скорее уж сделалась еще глубже, а линия его челюсти стала еще более подчеркнутой, словно он внезапно сжал зубы. Его грудь – весьма заметно мускулистая под пыльной белой футболкой с длинными рукавами, которые он закатал до крепких предплечий, – поднималась и опускалась, пока он наблюдал за нами, после чего перевел свое внимание снова на Мэтти.