Книга Сердце стаи, страница 308 – Мариана Запата

Я раскрыла рот, чтобы попытаться возразить, но он покачал головой.

— Тебе понравились Дитер и Киган, но далеко не настолько, как тебе нравлюсь я, – медленно и осторожно произнес он. – Когда ты напугана, ты идешь ко мне, потому что знаешь, что я защищу тебя. Когда ты обеспокоена, ты идешь ко мне, потому что знаешь, что я всегда буду рядом с тобой. Ты доверяешь мне. Ты любишь меня. Я знаю это, и ты тоже.

Я, прищурившись, посмотрела на него, пока мое сердце все продолжало стучать как сумасшедшее.

И Генри решил добить меня:

— И ни с одним из них тебе не будет так же весело, как со мной.

Почему он, такой властный и совершенный, говорил со мной этим тихим голосом с хрипотцой? И что вообще происходило со мной? Я покрылась потом? Я стала часто дышать?

Некая мелкая вредная часть меня хотела поспорить с ним исключительно ради самого спора, ибо кто он такой, чтобы говорить, насколько мне понравился Зеленоглазый или какой-то там Дитер в сравнении с ним?

Но я знала чертову правду.

Он прав.

В физическом плане Генри был предметом желания. В плане характера он был предметом желания. Он был мачо, прекрасным принцем и богом среди людей в облике властного серьезного мужчины, который перевернул мой мир. А еще я никогда не встречала мужчину, которого считала хотя бы наполовину настолько привлекательным, как Генри.

Я не знала, какие чувства должен был вызывать суженый, но Генри соответствовал всем параметрам, которые, на мой взгляд, требовали наибольшего внимания.

Он с легкостью вписывался в них.

И это было проблемой с тех пор, как я приехала сюда.

Меня влекло к нему с самого начала, и чем дальше, тем больше.

Я посмотрела на него, а мое бедное маленькое сердечко не унималось – от страха, от возбуждения, от небольшого смятения. Часть меня говорила: «Это слишком рано» и «Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой, и он еще передумает».

Но в душе я не чувствовала этого. Не чувствовала, что это слишком быстро. И разве не этого я как раз хотела?

Я ткнула пальцем в его живот.

— Я думаю…

— Что?

Я ткнула его снова.

— Ты мог бы сказать хоть что-нибудь, ну, знаешь. Каждый раз, когда ты возвращался домой специально поздно, чтобы не столкнуться со мной, это ранило мои чувства.

Пойманный с поличным, он хмуро посмотрел на меня.

— Я как будто оказалась на детских горках на ярмарке, о которых и не подозревала. Я говорила тебе, прямо в лицо, много раз, о том, как ты интересовал меня.

Он сжал челюсти.

— Спроси, со сколькими новоприбывшими я проводил больше пяти минут после их переезда сюда.

Игривый Генри вернулся, и я, прищурившись, посмотрела на него. Можно было и поиграть, если ему так хотелось.

— Со сколькими новыми членами общины ты проводил время, не считая первой встречи с ними, Пушок?

— Ни с одним. Приемом и дальнейшими вопросами со всеми занимались старейшины. Я здесь только для того, чтобы объяснить, что произойдет, если они сделают что-то такое, что поставит нашу общину под угрозу, – сообщил он, а потом его лицо смягчилось. – Прости, что ранил твои чувства. Я ощущал их запах каждую ночь и засыпал, чувствуя себя козлом, но, черт побери, я пытался придерживаться правил. – Генри опустил голову. – Я не хочу, чтобы ты куда-то уезжала. Я хочу, чтобы осталась. И если бы твой нюх был получше, ты знала бы, что я испытывал, когда ты говорила о своем небольшом запасном плане, которому никогда не суждено сбыться.