Книга Генерал под напряжением, или Как ведьма хотела замуж, страница 7 – Татьяна Михаль

Стебель покрылся мелкими шипами, а в центре цветка, вместо привычных тычинок, сформировалась пасть с острыми зубами.

Да, я вырастила хищное растение, но я не специально.

И вообще она была моя, и я её любила, даже когда её поливала, а она пыталась откусить мне руку по локоть, всё равно любила.

— Милая моя, – прошептала я и сложила руки на груди, улыбнулась самой обаятельной улыбкой. – Одолжишь мне один свой лепесток? Мне очень нужно.

Флора качнулась, и её листья напряглись, а в центре цветка что-то зашевелилось.

Потом она медленно, с явным удовольствием от процесса, вывалила язык. Он был длинный, тёмно-фиолетовый, а ещё с него закапала прозрачная и ядовитая жидкость.

Капли шипели на подоконнике, оставляя маленькие обожжённые пятна.

— Ну что ты? – я попыталась сохранить дружелюбный тон. – Всего один лепесточек, самый маленький. Ты даже не заметишь его отсутствия.

Потянулась к ней…

В ответ пасть Флоры распахнулась, обнажив несколько рядов острых, как иглы, зубов, и цветок с глухим рычанием попытался цапнуть меня за палец.

Я едва успела отдёрнуть руку.

— Коза ты драная, а не милый цветочек! – рявкнула я, теряя терпение. – Будешь так себя вести, поливать перестану, и ты засохнешь и сдохнешь! Такую жизнь хочешь, да? Я тебе устрою!

Флора замерла.

Потом её лепестки вздрогнули, сжались, а потом, о чудо, один из нижних лепестков, самый маленький и уже начавший желтеть, отделился от стебля и упал на подоконник.

Флора фыркнула с ноткой обиды и отвернулась от меня всем своим цветком. Листья сложились домиком, демонстрируя, что разговор окончен.

— Спасибо и на том, – буркнула, подбирая лепесток.

— Осталась шерсть разумного животного, – напомнил Феня, сидевший на безопасном расстоянии, подальше от Флоры.

Я повернулась к нему.

— Феня, – я сложила руки в умоляющем жесте. – Одолжишь клок своей рыжей шерсти? Пожа-а-алуйста!

Кот посмотрел на меня, потом на лепесток в моей руке, потом на Флору, которая демонстративно покачивалась, всем видом показывая, что ей плевать на нашу драму.

— С тебя дюжина сарделек из колбасной лавки Иваныча, – сказал он спокойно.

— Что?! Да они стоят целое состояние! – возмутилась я.

— Дюжина сарделек, – повторил он, усаживаясь поудобнее. – И я подумаю.

— Феня, это шантаж!

— Это бизнес, детка. Сардельки – и я весь твой. И у тебя нет времени искать другого разумного.

— АГЛАЯ —

— Тут сказано, что база – это чистая энергия. И сам разряд создаётся самой ведьмой в момент эмоционального высочайшего подъёма, – я перечитала строчку в гримуаре в третий раз, словно надеялась, что текст изменится. – Фень, как думаешь, это может сыграть со мной злую шутку?

Мы сидели в лаборатории, единственном месте в доме, где даже я не рисковала нарушать порядок.

Ещё моя прабабушка построила её с особой тщательностью: каменные стены, защитные руны на каждой стойке, стеллажи с ингредиентами, разложенными по банкам в идеальном алфавитном порядке.

Здесь даже воздух был другим. Он был плотным, пахнущим сушеными травами и медью.

Феня сидел на краю бабушкиного рабочего стола из морёного дуба, поджав под себя хвост, и смотрел на меня с выражением мордочки, которое я бы называла «профессор, разочаровавшийся в студенте».

— С тобой даже солнечный лучик может сыграть злую шутку, – изрёк он с уверенностью. – Тут не сказано, что ты должна быть на позитиве. Главное – это эмоциональный подъём! А ты у нас, ох, как мотивирована сейчас! Не то мы дом потеряем!