Книга Хозяйка гиблого поместья драконов, страница 62 – Лилия Тимолаева

Поэтому просто кивнула и вышла.

Северный двор оказался не дворцом в привычном смысле. Он стоял на скале за трактом, чёрный, высокий, с острыми башнями, вокруг которых кружили снежные птицы. Стены его были сложены из тёмного камня, блестевшего от инея, хотя день был сухим. Подъездная дорога шла между двумя рядами факелов, горевших бледным золотым пламенем. Над воротами висел знак Аркта — раскрытое драконье крыло.

Карета, присланная наместником, была удобнее той, в которой Ладу привезли в Эйрен-Гард, но от этого не стала приятнее. Савина всю дорогу молчала, сидя прямо, как маленькая северная княжна на допросе. Лада тоже молчала. Ей нужно было удержать в себе дом: кухню, очаг, детей, голос Эйры, взгляд Севара, тридцать дней сделки и то чувство, с которым она впервые назвала Эйрен-Гард живым.

У входа их встретили слуги.

Они не поклонились глубоко. Достаточно ровно, чтобы соблюсти приличия, и достаточно мелко, чтобы показать: гостья сомнительная.

Лада отметила это и прошла мимо.

Зал приёма сиял.

После сумрачного Эйрен-Гарда блеск северного двора казался почти грубым. Высокие окна, ледяные люстры, пол из бело-серого камня, зеркала в чёрных рамах, тяжёлые гобелены с драконами, столы с серебром и стеклом, женщины в платьях цвета снега, угля, вина и тёмной хвои, мужчины в строгих камзолах с родовыми знаками. В воздухе пахло воском, морозом, дорогими тканями и самодовольством.

Разговоры стихли не сразу.

Они расходились волной: сначала у дверей, потом ближе к центру, потом у дальних окон. Люди оборачивались. Смотрели на серое платье Лады, на знак Эйрена у неё на груди, на Савину за её плечом.

Кто-то тихо сказал:

— Вейрхольд.

Кто-то другой:

— Это она?

И совсем рядом, женский голос, сладкий и острый:

— Я думала, её привезут в трауре. Всё-таки владелица покойного дома.

Лада повернулась к говорившей.

Женщина лет тридцати в серебристом платье стояла у колонны, держа тонкий бокал. Красивая, светловолосая, с безупречно спокойным лицом и глазами человека, который привык ранить так, чтобы это называли остроумием.

— Вы ошиблись, — сказала Лада. — Траур носят по мёртвым. Эйрен-Гард жив.

Тишина стала глубже.

Женщина чуть подняла брови.

— Как смело. Или как недальновидно.

— Это часто путают те, кто смотрит издалека.

Савина за её спиной едва слышно вдохнула. Не от страха. От восторга, который тут же попыталась спрятать.

К Ладе подошёл распорядитель в тёмно-синем камзоле.

— Госпожа Вейрхольд, лорд Аркт ожидает вас у верхнего круга.

— Ведите.

Зал был устроен так, чтобы каждый шаг по нему становился представлением. До верхнего круга пришлось идти через всё пространство, под взглядами северных родов. Лада чувствовала их почти кожей. Одни смотрели с любопытством, другие с презрением, третьи с расчётливым интересом. Кто-то улыбался, уже решив, что новая хозяйка — удобная забава вечера. Кто-то замечал знак Севара и хмурился.

Аркт стоял у высокого окна.

В тёмном парадном камзоле он казался ещё опаснее, чем на крыльце Эйрен-Гарда. Здесь он был не просто человеком с властью, а частью этого места: холодного, блестящего, жестокого в своей правильности. Рядом с ним стояли двое пожилых мужчин с родовыми знаками и та самая женщина в серебре.

— Госпожа Вейрхольд, — произнёс Аркт.

— Лорд Аркт.