Книга Наследие Льва, страница 49 – Ирина Серебрянская

Главным был Марк. Его лицо стало землистым, когда он прочёл записку. Алиса не плакала. Она стояла, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, и её взгляд стал острым, как лезвие. Это была не паника матери. Это была ярость волчицы, у которой угнали щенка.

Лев, узнав, превратился в воплощение тихой, смертоносной грозы. Его глаза стали пустыми, как ледяные озёра, а тело напряглось, готовое в любую секунду сорваться с места. Зверь внутри выл от бессилия и ярости.

Они нашли сарай быстро. Он стоял на самом краю, у леса. Старый, покосившийся. Из щелей под крышей не шёл дым, не доносилось звуков. Но Лев, ещё за сто метров, почувствовал запах: детский страх, пот, и… чужой. Затхлый, дрожащий, пахнущий дешёвым мылом и отчаянием. Не профессионала. Слабого звена.

Марк хотел вести штурм. Его люди уже окружили сарай. Но тут вмешалась Арина. Она положила руку на руку Марка, сжимавшую приклад ружья.

— Подожди. Это не «Страж». Это тот, кого он оставил на «страховку». Испуганный, загнанный в угол. Он не солдат. Он фанатик или просто запуганный дурак. Если пойдёте напролом, он убьёт мальчика первым же движением.

— Что предлагаешь? — сквозь зубы спросил Марк.

— Переговоры. С ним нужно говорить.

— Я пойду, — тут же сказал Лев, делая шаг вперёд. Его голос был глухим, в нём звучала сталь. Он видел перед собой сарай, где томился ребёнок его вожака, его стаи. Его долг — броситься туда и разорвать угрозу в клочья. Разум был отключен, правил чистый, белый инстинкт защиты.

Арина резко встала у него на пути. Не физически. Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Лёва. Нет.

Он наклонился к ней, и в его взгляде бушевала буря.

— Он там! Мой… наш щенок! — он едва не сказал «мой вожак», но смысл был ясен. — Я вынесу эту дверь и вытащу его!

— А он всадит нож в горло Антошке, пока ты будешь выносить дверь! — её голос стал тихим, но режущим. — Ты видишь только угрозу. Я вижу человека. Испуганного, отчаявшегося. С ним можно говорить. Доверься мне.

Она не умоляла. Она требовала. Стояла перед этим разъярённым зверем, который был готов на всё, и говорила с ним как с равным. Более того — как со специалистом, чьё мнение в этой области важнее.

Лев замер. Вся его натура, вся его сущность беты-защитника рвалась вперёд. Но её слова, её спокойный, уверенный взгляд были как якорь. Он видел в её глазах не пустые надежды, а знание. Она знала, как говорить с такими. Она изучала их, понимала их мотивацию, их страх, их слабости. И сейчас это знание было их единственным шансом.

Это была борьба секунды. Самая тяжёлая в его жизни. Инстинкт кричал «ДЕЙСТВУЙ!». Но он смотрел на её лицо, на ту женщину, что прошла с ним через огонь и лед, которая только прошлой ночью была с ним одним целым. И доверие к ней оказалось сильнее.

Он с силой выдохнул, и его плечи опустились. Не от слабости. От передачи полномочий.

— Хорошо, — проскрежетал он. — Говори. Но если он сделает ему хоть царапину… — он не договорил, но в его взгляде было обещание апокалипсиса.

Арина кивнула, понимая. Она сняла с себя бронежилет, оставила оружие на земле. Взяла только рацию.

— Я иду одна. Голосом. Ты слушаешь по рации. Если что — действуй как считаешь нужным.

Она сделала шаг к сараю. Лев смотрел ей вслед, и каждый его мускул был напряжён до предела, готовый в любую секунду ринуться за ней. Он отдал ей инициативу. Отдал самое дорогое — право действовать в ситуации, где на кону была жизнь ребёнка его стаи. Это было больше, чем любовь. Это было высшее проявление доверия, какое только мог оказать человек его породы.