Книга Наследие Льва, страница 20 – Ирина Серебрянская

Утро началось с тихого, леденящего ужаса.

Арина вошла в небольшое подсобное помещение рядом с котельной, которое она за несколько дней превратила в импровизированную полевую лабораторию. На столе в строгом порядке были разложены конверты с вещественными доказательствами, образцы грунта, фотографии. Она потянулась к главной папке — той, где лежали самодельный окурок с поляны и обрывок серой нитки с ветки. Конверты были на месте.

Но они были пусты.

Арина замерла, затем снова встряхнула конверты, будто надеясь, что улики прилипли к бумаге. Ничего. Она проверила остальные. Образцы с места преступления, собранные с такой тщательностью, исчезли. Исчезли бесследно, будто их никогда и не было.

Сердце упало где-то в желудок, оставив за собой пустоту, быстро заполняемую холодной, чистой яростью. Она огляделась. Окно было закрыто, но щеколда, которую она точно помнила запёртой, теперь отодвинута. На подоконнике не было следов грязи, ничего не было свалено, не было признаков грубого взлома. Это была аккуратная, профессиональная работа. Кто-то, кто знал, что и где ищет. Кто-то внутри.

Она не кричала. Не звала на помощь. Она вышла из помещения с каменным лицом и направилась прямиком к тому, кто, как она знала, уже в курсе. К Льву.

Она нашла его у кузни, где он в тишине, без помощи молота, правил на наковальне лезвие какого-то старого тесака. Ритмичный, звонкий звук металла по металлу прервался, когда он увидел её лицо. Он отложил инструмент, выпрямился, вытирая руки о тряпицу. В его взгляде не было вопроса. Было ожидание.

— Образцы исчезли, — сказала Арина, не тратя слов на предисловия. Её голос был ровным, стальным. — Из запертой комнаты. Аккуратно. Ничего не разбросано. Забрали только улики.

Лев не моргнул. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Но она видела, как что-то в нём застыло и потемнело, будто лёд нарастал изнутри, сковывая всё живое. Он не извинился. Не стал отрицать или искать оправданий для своих людей.

— Это предупреждение, — произнёс он тихо, но так, что слова прозвучали громче любого крика. — Вам. И мне.

— Объясните.

— Кто-то хочет, чтобы расследование заглохло. Чтобы вы упёрлись в стену и уехали. Чтобы всё вернулось на круги своя. — Он отшвырнул тряпицу в угол. — Взяв улики, они показывают: мы можем добраться до чего угодно. Даже до того, что под вашей защитой. Это намёк. Молчаливый и очень понятный.

— Вы знаете, кто это?

— Знаю список тех, кто мог. Кто умеет. Кто считает, что ваше присутствие — большая угроза, чем убийца на свободе. — Он помолчал, его взгляд стал тяжёлым, как свинец. — Вешняк. Или те, кто слушает его шёпот. Или кто-то ещё, о ком я пока не думал.

Арина ощутила привкус горечи и бессилия. Врага было не взять за руку. Он был везде и нигде, растворялся в лояльности к своему племени, в страхе перед переменами.

— Что теперь? Вы будете искать?

— Я буду, — кивнул он, но в его тоне не было уверенности. — Но доказательств не будет. Их уже нет. Они в печке, или в реке, или в желудке у какой-нибудь свиньи. Остаётся только одно.

Он сделал шаг к ней, и в его позе, всегда такой сдержанной, появилась некая напряжённая решимость.

— С сегодняшнего дня с вами будут двое моих людей. Круглосуточно. У вашего дома, на всех выходах.