Книга Зов первой Звезды, страница 81 – Ирина Серебрянская

Переговоры проходили за тем же большим столом. Ася, уже заметно округлившаяся, с тёмными кругами под глазами от тошноты и бессонницы, вела их с ледяной, неумолимой яростью матери, защищающей своё гнездо.

— Пункт 4.2, — её голос, хриплый от напряжения, был твёрдым. — «Образцы биоматериала» предоставляются исключительно в виде выращенных культур, полученных «в пробирке». Никаких прямых заборов крови, тканей или иных биологических материалов у членов общины без их личного, осознанного, письменного согласия в каждом конкретном случае. Это необсуждаемо.

— Алиса, это замедлит исследования в десятки раз, — мягко парировал Варламов.

— Это гарантирует, что вы не превратите мою стаю в подопытных крыс, — отрезала она. — Вы получаете чистый симбионт. Работайте с ним. И пункт 7.1: все права на изобретения, открытия, коммерческие применения — интеллектуальная собственность общины «Волчий Кряж». РЭБА получает право первоочередного использования и 30 % от чистого дохода. Не наоборот.

Она диктовала условия, черпая силы откуда-то из самых глубин: из страха за будущее ребёнка, под сердцем, из ярости за свой народ, из глубочайшего доверия Марка, который сидел рядом, молчаливый и грозный, его присутствие было дамокловым мечом, висящим над переговорами. Он не понимал половины терминов, но понимал главное: она отвоёвывала для них право остаться собой.

Лев, сидевший с другой стороны, кивал, иногда вставляя убийственно точные замечания о логистике и безопасности. Он видел в этом стратегический союз. Беркут и трое старейшин — нет.

* * *

Конфликт разразился на общем сходе, когда Марк объявил о готовящемся договоре. Консерваторы, ведомые седым, яростным охотником по прозвищу Вешняк, взбунтовались.

— Они наденут на нас ошейники с чипами! — гремел Вешняк. — Будут диктовать, как жить, как рожать! Это конец! Альфа, ты ослеп! Женщина повела тебя на поводке прямиком в клетку!

Слова «женщина» и «поводок» заставили Марка вздрогнуть, как от удара. По его спине пробежала волна напряжения, и в воздухе запахло грозой. Инстинкт, древний и яростный, требовал броситься, сломать дерзкую шею, утвердить власть силой. Он видел, как многие, особенно старики, смотрят на него с немым одобрением — да, так надо, покажи, кто здесь Альфа.

Ася стояла рядом, бледная, положив руку на живот в защитном жесте. Её взгляд был прикован к Марку. Не с мольбой. С вопросом. Ты доверяешь мне?

И Марк, с нечеловеческим усилием, подавил в себе рык. Он сделал шаг вперёд, но не к Вешняку. К Асе. И встал рядом с ней, плечом к плечу.

— Моя Луна, — сказал он, и его голос, срывавшийся от натуги, гремел над поляной, — ведёт нас не в клетку. Она ведёт нас через болото законов к твёрдой земле, где наши дети не будут рождены вне закона. Она вырвала у наших врагов не оружие, а ПРАВО. Право на эту землю. На эти дома. На нашу тайну. Тот, кто не видит разницы между этим правом и ошейником, — он обвёл взглядом толпу, — тот слеп. И слепота — роскошь, которую мы больше не можем себе позволить. Кто против этого пути — может взять свой мешок и уйти. Как Елена. Без злобы, но и без нас. Решение стаи — за нами. И стая идёт вперёд.

Его слова, его невероятное самообладание и его явный, безоговорочный союз с Асей подействовали как ледяная вода. Мятеж сдулся, перейдя в глухое, недовольное бормотание. Авторитет Альфы, подкреплённый новой, разумной волей, удержал стаю от раскола. Но напряжение не исчезло. Оно витало в воздухе, как осенний туман.