Книга Узнай меня без маски, страница 8 – Линея Эльва

​— Добрый день, коллеги, — ровно произнёс Маркус, проходя на своё законное место во главе длинного голографического стола.

​Его голос звучал спокойно, уверенно и почти безэмоционально — совершенно не так, как во время вчерашнего харизматичного спича перед камерами. И сейчас Аяну в этом человеке раздражало абсолютно всё: от идеальной укладки до этой маски ледяного спокойствия, которую он нацепил после того, как фактически подставил всю её команду.

Не услышав ответных приветствий, мужчина поднял голову от планшета и медленно обвёл взглядом притихших сотрудников, взирающих на него с совершенно разными эмоциями. Кто-то сидел с каменным, безразличным лицом, другие же — преимущественно из технического сектора — даже не пытались скрывать глухого раздражения и злости.

Аяна, вопреки бушующему внутри пожару, никогда не позволяла себе роскоши сорваться на открытые эмоции. Да, она была в ярости после увиденного и услышанного вчера вечером, но строгая рабочая этика и врождённое воспитание были её нерушимым щитом. В профессиональной среде её оружием всегда оставались безупречная аргументация, идеальная осанка и тот самый фирменный, леденящий кровь тон, которым она умела ставить на место любого заносчивого менеджера, не повышая при этом голоса ни на один децибел. Вот и сейчас она лишь вежливо переплела пальцы на столе, превратившись в образец ледяного спокойствия.

— В чём дело, коллеги? — Маркус слегка нахмурился, заметив это тяжёлое ментальное сопротивление, и ещё раз внимательно осмотрел свою команду.

Люди стали молча переглядываться между собой. В воздухе повисло тяжёлое офисное затишье: коллеги обменивались красноречивыми взглядами, без слов разделяя друг с другом всё возмущение от происходящего абсурда и безмолвно решая, кто именно должен взять на себя удар и первым озвучить общие претензии начальству.

В конце концов, один из ведущих инженеров не выдержал. Обычно этот парень отличался редким флегматизмом и мог часами молча ковыряться в коде, но вся команда знала: если его довести до настоящей злости — плохо будет абсолютно всем. Он резко подался вперёд, уперевшись ладонями в глянцевую поверхность стола.

— О каком «чистом творчестве» в ущерб стабильности ядра вы говорили на всю планету, нер Маркус? — еле сдерживая клокочущую ярость, процедил он. Голос инженера едва заметно вибрировал. — Вы хоть отдаёте себе отчёт, сколько месяцев мы по крупицам выстраивали эту стабильность? Наша виртуальная реальность — это сложнейший живой мир. И если убрать алгоритмы фиксации, эта симуляция превратится в неуправляемую кашу при первой же микроскопической поломке или эмоциональном всплеске пользователя! Вы этого хотите? Вы понимаете, как подставляете нас всех? — он обвёл рукой зал, призывая всю команду в свидетели.

Маркус даже не шелохнулся. Он выслушал этот выпад с тем же непроницаемым выражением лица, с каким обычно читал утренние сводки новостей. Ни один мускул не дрогнул на его лице, и лишь пальцы, мерно постукивающие по корпусу планшета, на секунду замерли.

В зале снова повисла мёртвая тишина. Инженер, высказав всё, медленно выпрямился, возвращая себе обычный спокойный и флегматичный вид, но продолжал буравить начальника тяжёлым взглядом. Все присутствующие замерли, ожидая ответа руководителя.